Криминальная патопсихология - Юрий Антонян
На изученном материале в трети случаев противоправные действия совершались психопатическими личностями в группе. В 30% психопатические личности были организаторами, инициаторами групповых преступлений, а в 50% – исполнителями. В 20% истинные роли участников групповых преступлений определить не удалось по причинам, о которых будет сказано ниже. При этом оказалось, что ролевые функции (организатор, инициатор, исполнитель) не предполагают однозначно наличия или отсутствия суггестивного мотива противоправных действий.
Наиболее высокий процент групповых противоправных действий наблюдался у неустойчивых психопатов (62%), среди них было больше всего и ведомых исполнителей (85%). У психопатических личностей возбудимого круга групповые преступные действия составляют 22%, но инициаторов, лидеров среди них гораздо больше – 70%. У истерических психопатов соотношение групповых противоправных действий и лидерства в них соответственно 30 и 60%. У тормозимых психопатических личностей групповые противоправные действия составляют 24%, при этом процент лидеров, инициаторов среди них минимальный (10%), в основном за счет экспансивных, стенических шизоидных личностей. Наименьший процент групповых преступлений наблюдался у паранойяльных психопатов (9%), при этом они в большинстве случаев являлись инициаторами и активными лидерами противоправных действий.
Изучение условий возникновения преступных групп показало, что группа может сложиться непосредственно перед совершением преступления или в различные промежутки времени до него. В некоторых случаях преступные группы, совершая повторные преступления, существовали в своем первоначальном или частично измененном составе достаточно длительное время. Одним из существенных факторов длительности существования группы до совершения преступления является характер противоправных действий. Так, при совершении особо тяжких убийств в половине случаев у психически здоровых и в четверти случаев у психопатических личностей группа была специально создана для совершения преступлений и конкретно данного преступления. В остальных случаях преступная группа сложилась непосредственно перед совершением преступления из случайных лиц. Несмотря на короткий срок существования таких групп и случайный характер контакта распределение ролевых функций происходило в них достаточно быстро и определяло суггестивное влияние участников преступных действий друг на друга. По-видимому, здесь особое значение имели аффективная насыщенность и субъективная значимость конфликтных ситуаций – главные условия, сопутствующие совершению особо тяжких насильственных преступлений и повышающие, по данным В. А. Бакеева (1970), внушаемость субъекта.
В то же время ряд изученных групп, членами которых были психопатические личности, совершившие иные противоправные действия (например, корыстные преступления, организация запрещенной религиозной секты и др.), существовали достаточно продолжительное время, в них наблюдались устойчивые распределения ролей, функций, сформировавшиеся экспектации (ожидания) относительно ролей и поведения членов группы, более дифференцированные суггестивные влияния одних членов группы на других.
Собственно, суггестивные мотивы противоправных действий были установлены у психопатических личностей в 7% случаев. Чаще всего они встречались у неустойчивых (15%) и тормозимых психопатов (13%), у истерических обнаружены в 7% случаев, у возбудимых – в 2%, у паранойяльных психопатических личностей на материале основной выборки их не наблюдалось, однако во всем изученном материале они также представлены.
При изучении формирования суггестивных мотивов было обнаружено, что внушающее воздействие в групповых противоправных действиях было связано не только с прямым суггестивным влиянием лидера группы, но и с внутригрупповой динамикой, стремлением психопатических личностей к сохранению определенного статуса в группе, повышающего самооценку. В этих случаях суггестивные мотивы сближались с мотивами психопатической самоактуализации, однако в их формировании суггестивные факторы внутригруппового взаимодействия играли существенную роль.
При изучении мотивов поведения участников групповых противоправных действий возникают трудности, связанные с оценкой истинной роли каждого из них (лидер, ведомый), из-за защитных механизмов личности, приписывания себе лидерских качеств, форм поведения, не снижающих самооценку и др., а также в связи с прямо противоположной тенденцией: защитным поведением в судебно-следственной ситуации. Выраженность каждой из этих тенденций зависит от тяжести преступления, характерологических особенностей личности, интеллектуального уровня подэкспертного. Поэтому для получения достоверных данных о ролевых функциях участников группового преступления необходимо было изучить всех участников группы, исследуя не только личностные черты каждого, но и особенности их взаимооценок, общения между собой, тактики взаимодействия.
Всего было изучено 15 таких групп, совершивших противоправные действия, одним или несколькими участниками которых были психопатическйе личности. Все члены преступных групп исследовались с помощью различных личностных методик, а также с использованием метода «отраженного портрета» (В. В. Столин, 1983).
В качестве примера особенностей взаимодействия психически здоровых преступников и психопатических личностей, распределения ролей при подготовке и совершении преступлений, формирования мотивов противоправных действий приведем следующие наблюдения. Лидеры преступной группы братья В. совершили ряд вооруженных нападений, сопряженных с убийствами, телесными повреждениями. Все преступления отличались крайней дерзостью и жестокостью. Братья В., Олег, 1950 г. р. и Игорь, 1953 г. р., оба, по заключению судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, психически здоровы. Хладнокровные, выдержанные, жестокие, готовые к использованию любых средств для достижения своих целей, отличающиеся полным пренебрежением к существующим морально-этическим нормам, пользовались в созданной ими группе неограниченным влиянием и авторитетом, обучали вовлеченных в преступную деятельность лиц методике совершения преступлений, руководили действиями членов преступной группы, прививали им чувство безжалостности к жертвам преступлений, пренебрежение к существующим нормам, формировали чувство вседозволенности и безнаказанности. Вовлеченные в преступную деятельность Б., 1957 г. р. и М., 1957 г. р., по заключению комплексной психолого-психиатрической экспертизы, психопатические личности неустойчивого круга. Их отличали безволие, внушаемость, эгоцентризм, неспособность к целеустремленной регламентированной деятельности, жажда новых впечатлений и развлечений, неадекватная склонность к рисовке и театральному поведению, болезненное самолюбие, незрелость суждений. Интересно, что, по данным теста Равена, Б. и М. показали более высокие результаты (оба выполнили по 43 задания из 60), чем братья В. (41 и 39 правильно выполненных заданий), тем не менее они полностью находились под их влиянием. При сопоставлении результатов личностных методик с перекрестными оценками членами группы друг друга на первый план выступили значительные расхождения самооценки психопатических личностей относительно своего статуса в группе, роли при совершении преступных действий, особенностей своего характера и др. с оценкой их другими членами группы. Неадекватная самооценка, отсутствие реалистической обратной связи определяли своеобразную некритичность психопатических личностей, на фоне которой проявлялась повышенная внушаемость по отношению к субъективно авторитетным для них лицам. Мотивы, по которым Б. и М. совершали противоправные действия, носили для них внешний, заимствованный характер. Появление жестокости и других некритично воспринятых, не свойственных им ранее форм
