Тайна мистера Сильвестра - Анна Кэтрин Грин
— Во дворце! О! Мне дворца не нужно, достаточно будет такого дома, как у полковника Джефы. Хотя и во дворце я буду чувствовать себя уместно, — продолжала она, приподняв свою величественную головку. — А папа согласился? — прибавила она.
— Да, — воскликнул я с пылкостью.
— Тогда доктор Бёртон может убираться, — ответила она. — Я доверяю моему отцу и вам и буду ждать дворца.
После этого невозможно было обмануть ее ожидания.
Поола, рассказывая это, я специально ограничился только фактами. Безрассудная страсть не может быть оправданием или извинением бесчестного поступка, совершенного мною. Спекуляция Делефилда удалась, и через два месяца у меня было десять тысяч вместо пяти. Я женился на Уоне и вел жизнь, наполненную наслаждениями и роскошью. Но настал день, когда я понял, какой катастрофы избежал благодаря чистой случайности. Деньги, которые я надеялся получить от тетки, исчезли, потому что ее поверенный вложил их в рискованную спекуляцию, и наследство, ожидаемое мною, не досталось мне. Я сидел с моей молодой женой в хорошенькой гостиной нашего нового дома, когда получил письмо моего поверенного, сообщавшего мне об этом обстоятельстве, и я не в состоянии растолковать вам, какое действие это произвело на меня, даже стены дома как будто превратились в тюрьму, и лицо, за минуту перед тем казавшееся мне очаровательным, лишилось всей своей привлекательности.
Горечь этого часа никогда не прошла. Дом, бывший свидетелем моего искушения, лицо мистера Делефилда, даже улицы города стали невыносимыми для меня. Мне казалось, что каждый, с кем я встречался, должен был знать о моем поступке. Меня только утешала мысль, что Уона не знает, какой ценой досталась мне ее рука. Я находился еще под влиянием ее томных улыбок и небрежной грации и, несмотря на холодность ее натуры, воображал, что ее любовь будет достаточным вознаграждением за мои душевные страдания.
Мое отвращение к Гротвелю усиливалось, он стал слишком ничтожен для меня. Я решил переехать в Нью-Йорк и заняться новыми спекуляциями. Я поклялся Богу, что никогда больше не встану на путь лжи и обмана. Жена моя, быстро обнаружившая любовь к роскоши, разделяла мои планы, а мистер Делефилд побуждал меня к отъезду.
— Вы обязаны стать богатым человеком, — говорил он, — и должны отправиться туда, где можно приобрести богатство.
Он никогда не спрашивал меня, куда делись пять тысяч долларов, которые я возвратил полковнику Джефе по приезду его из-за границы.
Итак, я переехал в Нью-Йорк. Все спекуляции, какие я предпринимал, удавались. Я был как заговоренный. Деньги стекались ко мне со всех сторон, и я стал одним из самых богатых и несчастных людей в Нью-Йорке. Есть вещи, которые нельзя рассказать даже самому любимому человеку. Вы жили в моем доме и поймете, что я не стану много говорить о той, которая, при всех своих недостатках, была всегда добра ко мне. Но некоторые вещи я должен повторить, чтобы вы поняли перемену, постепенно происшедшую во мне с годами. Красота приобретает обожателя, но не может удержать сердце мужа, имеющего стремления выше обыкновенной страсти. Как я не был суетен до поступка, отравившего мою жизнь, после него я стал серьезным человеком, искавшим счастья в домашней жизни и сочувствия жены. По моему мнению, роль женщины в первую очередь в том, чтобы утешать. То, чего мужчине недостает в свете, он должен найти дома. Прелестная мечта, которой не было суждено осуществиться для меня! Рождение дочери было моим первым великим утешением. Увы! И ему суждено было превратиться в горе. Мать не любила своего ребенка, и потом Джерелдина умерла, при каких обстоятельствах, я не хочу вспоминать. Этот удар поразил меня в самое сердце. Все мое прошлое опять встало передо мной. Я начал спрашивать себя, как мне избавиться от моих угрызений совести. Те небольшие суммы, которые я посылал полковнику Джефе, были недостаточны. Останься полковник жив, я рассказал бы ему все и предложил бы половину моего состояния; но его смерть разрушила все мои надежды оправдаться перед собой таким образом. Оставалась его дочь, бедная, пропавшая, отверженная. И я решился заплатить ей свой долг. Но каким образом? Где я найду странницу? Как я дам ей знать, что ее ожидает спокойная и безбедная жизнь, если она вернется в свой дом. Я посоветовался с одним человеком, и он посоветовал мне разместить объявление в газетах. Я это сделал, но безуспешно. Потом я обратился к сыщикам, и это не помогло. Джекилина Джефа не нашлась.
Но я моего намерения не оставлял. Я отложил для нее в государственных фондах сто тысяч долларов. Эти деньги уже были не мои, я даже отказал ей их в моем завещании. Это была окончательная сделка между мной и моей душой, и, дав распоряжение моему гротвельскому поверенному сообщить мне, как только что узнают о Джекилине Джефа, я стал спать спокойно.
О последующих затем годах мне нет надобности говорить. Это было перед вашим приездом, моя Поола. Вы заставили меня узнать, что значит заботливое, нежное, возвышенное существо, до сих пор неизвестное мне! Перед красотой женской души, устремленной к высшим идеалам, я всегда был готов преклоняться. Все, чего недоставало в молодости и в зрелом возрасте, потекло ко мне волной. Я купался в солнечных лучах вашего чистого духа и воображал, что несчастное время прошло и что я опять могу быть спокоен.
Сильный и горький удар заставил меня очнуться. Отец Уоны, переехавший также в Нью-Йорк и о карьере которого я до сих пор ничего не знал, часто обращался за помощью в тяжелое для него время. Обращался он всегда к Уоне. Но однажды он встретился со мной на улице это было на вторую зиму вашего приезда и, затащив меня в ресторан, рассказал целую историю, о том, что ему нужно несколько тысяч на какую-то спекуляцию, весьма сомнительного характера, но обещающую больше выгоды, и ссылался на то, что обращается ко мне за деньгами, потому что я сам когда-то поступил не совсем честно, и, следовательно, теперь не откажу ему в помощи. Мой проступок похоронить было нельзя. Он был известен этому человеку. С проницательностью, которой я в нем не подозревал, он догадался о моем искушении, хотя не знал, откуда взялись пять тысяч долларов. Мало того, он сам довел меня до этого поступка, посредством которого теперь хотел держать меня в руках. Отвергнув наотрез его предложение, я оставил его и вернулся домой совершенно расстроенный.
Мистер Делефилд уехал из Нью-Йорка вскоре после своего свидания со
