Дороги - Белла Яковлевна Барвиш
— Да вы что, папа, выдумали? Действительно, чем мы не угодили? Григорий пьет, вам хуже там станет. — Видя, что старик непреклонен, Галина продолжала: — Юрка к вам привык так… придет из садика и спросит: деда где? Мы вас не отпустим.
— При-д-ет в гости. — Слезы закапали из глаз старика. Вот он уж весь содрогается, расплакался, как ребенок, и шепчет: — Гришке, Гришке!
Андрей решил, что может случиться что-нибудь плохое, нервы старика совсем худы стали. Он посадил его в машину, — тогда Егор Кузьмич немного стал успокаиваться, — и повез к Григорию, думая, что когда отойдет, потом и уговорит его вернуться.
Григорий оказался дома, выпивши, на работу не уехал, он и удивился и обрадовался, увидев подъехавших к дому, подумал, что Андрей мораль читать станет, так зачем при отце?
Нет, тут что-то другое…
Зайдя в избу, Егор Кузьмич обнял Григория и заплакал.
— Ты что, отец? Тебе лучше, а ты плакать, ты что? Да ну, брось, скоро совсем здоров станешь.
— Ладно, ладно.
— Да что с ним, Андрей?
Андрей не вытерпел, закурил, мигнул Григорию на дверь.
— Ну, садись, отец, садись, — Григорий помог сесть старику. — Я сейчас огурцов принесу, окрошку сделаем. Одну минуточку. — Вышел.
Егор Кузьмич облокотился на стол, успокоился, повернулся к Андрею, поманил его рукой, погладил по голове, поцеловал.
— Ты живи с той, живи, надо. У вас Юрка. А я здесь.
У Андрея сдавило горло, но он крепился, не подал виду, не хотел он сейчас тревожить отца.
— Как лучше тебе, отец, так и сделаем. Я пойду заглушу мотор.
Андрей вышел на улицу, закурил опять, сказал Григорию, что, видимо, отец обиделся в чем-то на Галину, но не признается. Григорий вскипел:
— Пришла к тебе, юбка худа была, задница чуть не гола, а сейчас заелась! Никому отца не отдам. Как лошадь упираться буду и пить не стану. У меня отец в покое будет!
— Да ты успокойся, Григорий. Я съезжу, все выясню, не думаю, что Галина обидела намеренно отца.
— Отец сам туда не пойдет. Не сможет он. Ты что, его не знаешь. Сейчас он совсем как ребенок — уморить его, чо ли, желаешь. Не пойдет. Да и не отдам я его твоей бабе на съедение.
— За что же ты так, Григорий, на нее. Еще ничего неизвестно.
— Подвидная она у тебя, двуличная! И не надо ей отца. Знаю по ней.
Григорий достал портсигар, толкнул «беломорину» в рот, прижег, затянулся глубоко, несколько раз подряд, заплюнул папиросу, зашел в избу, начал делать окрошку. Поели все втроем, и Андрей, попрощавшись, уехал.
…В это время пришел из садика Юрка, и сразу же с порога спросил:
— Мама, где деда?
— Деда, сынок, захотел жить у дяди Гриши. Папа его туда отвез.
— Почему! Я хочу, чтобы деда жил у нас, мама. Мне с ним хорошо.
— Мы с папой тоже его уговаривали. Он не послушал. Видимо, ему там лучше.
Мальчик резко повернулся и выбежал на улицу.
— Сынок, куда ты, куда? — закричала вслед мать, выбегая за ним.
— К деду я, привезу его. Вот!
— Не смей говорить деду об этом, он обидится.
Прибежав к Григорию, Юрка бросился к сидящему деду на шею, ткнулся личиком в широкую его бороду.
— Дедо, я за тобой пришел.
Егор Кузьмич гладил большими шершавыми руками стриженую головку внучонка, говорил:
— Потом, потом.
— Когда выздоровеешь, снова к нам придешь?
— Приду, приду, — приговаривал дед, лаская внучонка.
В этот день парнишка уснул у Григория.
…Галина, захватив голову руками, задумалась. Она знала, что если поймет Андрей причину ухода Егора Кузьмича, то не простит ей этого. Пошатнется вера мужа в нее. И ей до слез было досадно от того, что случилось. Надо бы делать все тоньше, незаметнее. Она и так старалась, Андрей ведь не заметил ничего, а старик почувствовал, увидел. Сейчас Галина злилась на самое себя за допущенную неосторожность. Ведь она любит Андрея. Только счастье настоящее с ним и увидела. Вспомнилось сразу, как росла в многодетной семье, без отца. Мать днями на работе. А она кормила, обстирывала пятерых младших братишек. Когда подросли они, закончила с грехом пополам курсы бухгалтеров да и сразу замуж «выскочила». Стала помогать деньгами братьям своим. Муж недоволен был всегда, хотя работал, шофером и сам хорошо зарабатывал. А поговорить ни с каким мужчиной нельзя было, даже по работе. Вечно ревности, даже, случалось, и побои. Помучилась, помучилась — и ушла. Потом устроилась в колхозе бухгалтером. Полюбили с Андреем друг друга. Поженились. Только по-настоящему и жизнь-то увидела…
…Андрей остановил машину возле правления колхоза. Домой ехать не хотелось. Он считал, что случилось что-то мерзкое, жена его в чем-то обманывает. Андрею было больно думать об этом. А ведь он любит эту женщину, всегда и во всем верил ей — и вдруг такое. Нет — это страшно. Что же предпринять? Решения никакого в голову не приходило. Что скажут люди? Гришка пьяница, разгильдяй, а отец решил жить у него.
Андрей выбросил изо рта папиросу и погнал машину домой.
Галина, увидя в окно подъехавшую машину, выбежала за ворота.
— Ну как там отец, Андрюша?
— Нервничает. Почему он ушел от нас, Галя?
— Уму непостижимо. Я относилась к нему всей душой. Больной он, мнительный, Андрюша. Подумал что-нибудь свое, я ни в чем себя виноватой не считаю, — оправдывалась Галина.
Андрей сунул в рот папиросу, прикурил. Больше он жену ни о чем не спрашивал. Он знал, что отец чем-то обижен, но уверился окончательно, что Галина не признается.
Галина чувствовала теперь, что нет у Андрея прежней веры в нее, а у нее не будет прежней надежды на доверчивость Андрея. Она несколько раз порывалась сказать мужу о том, что ненамеренно такое отношение к отцу вышло, бессознательно, не подумав, твердила себе: «Нет, не скажу. Пусть лучше сомневается, предполагает, чем точно узнает. Ни за что не скажу. И отец не скажет, знаю по нему. Он тоже хочет, чтобы у нас была семья».
После они несколько раз ходили к отцу и просили его перейти к ним, но он был непреклонен, остался у Григория.
Вскоре Андрея направили на курсы до весны. Галина с Юркой часто навещали Егора Кузьмича, подолгу говорили с ним, как вроде и не случалось ничего, все было забыто.
Только Григорий при посещении Галиной их дома уходил куда-нибудь: или на кухню, или в огород и скрипел зубами.
У старшего сына Егор Кузьмич чувствовал себя свободно. Утром Григорий вставал рано, готовил завтрак и обед для отца, ел и уезжал на
