Сестра молчания - Мария Владимировна Воронова

бок со служебной собакой и с помешанными на работе родителями. Надежда Трофимовна, несмотря на свою суровую и строгую натуру, как-то сразу сделалась членом семьи и поддержит Костю, в случае если его жену арестуют или она, например, умрет. Последнее время Элеонора чувствовала себя неважно. Кружилась голова, мутило, и утром бывало так трудно встать с постели, будто ей уже исполнилось девяносто лет. Элеонора думала, что надо бы посоветоваться с врачом, огромным усилием воли буквально отрывала себя от кровати и потихоньку расходилась, так что к обеду чувствовала себя хорошо и решала, что утром был всего лишь приступ подсознательного нежелания жить среди страха и лжи. «Дорогое подсознание, если это ты, то заткнись, пожалуйста, – увещевала Элеонора, – высказалось один раз, и спасибо, но мне есть ради кого влачить свое существование». Но утром все повторялось, ей снова было не встать и тошнило от одной мысли, что нужно идти в кухню и заводить примус. Возможно, просто кончилась молодость и стало трудно успевать все, но другие женщины тоже тянут на себе и дом, и работу, а не жалуются, чем она хуже?

А если это какая-нибудь неизлечимая болезнь, из тех, которые поначалу всегда проявляют себя самыми неопределенными и общими симптомами, то, черт возьми, обидно умирать именно сейчас, когда у нее на душе воцарился наконец мир и покой. Очень жаль не увидеть взрослого Петра Константиновича, не вырастить Сонечку, не заплести ей первую косичку, не научить азбуке… Жаль, но спасает уверенность, что все это сделают и без нее. Костя справится.

Элеонора улыбнулась, но тут Стенбок многозначительно кашлянул и вернул ее к действительности.

Случай, что и говорить, был вопиющий. Произошла серьезная авария на дороге со многими пострадавшими. Костю вызывали на службу, и раньше Элеонора обязательно пошла бы с ним, только теперь это было невозможно. Они полностью доверяли Петру Константиновичу, но все же маленького ребенка нельзя на всю ночь оставлять на попечение ребенка большого.

Если бы она оказалась на службе, конечно, ничего бы не произошло, но, черт возьми, нельзя же брать на себя ответственность за все происходящее на свете!

Трое пострадавших поехали в операционную, одному помазали ссадины йодом и отпустили с диагнозом «в рубашке родился», а четвертого отправили в ЛОР-отделение с переломом носа и кровотечением. Дежурный отоларинголог Руфина Михайловна пошла смотреть рентгеновские снимки перед репозицией костей носа, и на рентгенограмме грудной клетки, которую сделали этому пациенту по счастливой случайности, ибо у него не было свежей флюорографии, увидела правосторонний пневмоторакс из-за перелома ребер. Поскольку все хирурги были заняты в операционной и обстановка там сложилась довольно серьезная, Руфина Михайловна предложила сама поставить дренаж, благо общехирургическая подготовка имеется. Предложение было с благодарностью принято ответственным дежурным хирургом, и в ЛОР-отделение отправлена свободная операционная сестра с набором для торакоцентеза.

Когда сестра принесла набор, она вдруг заявила, что ассистировать при постановке дренажа должна дежурная сестра отделения, а вовсе не она. Скажите спасибо, что она набор принесла, а по-хорошему, ЛОРы должны были свою санитарку за ним отправить. Дежурная сестра ЛОР ответила, что она такому не обучена, в отличие от операционной, и чужую работу делать не собирается. Операционная парировала, что не собирается делать чужую работу как раз она, а ЛОР-сестра пусть трудится, как положено.

Обе не собирались уступать друг другу, а больной наконец осознал, что у него не работает правое легкое, и начал задыхаться.

Это не произвело на сестер сильного впечатления, и они продолжали спорить, пока Руфина Михайловна не сказала, что пациент сейчас умрет. Тогда операционная сестра все же развернула набор с таким видом, будто делает великое одолжение. Дренаж был успешно поставлен, пациент спасен, и так хорошо его полечила Руфина Михайловна, что на следующий же день он со всех ног полетел жаловаться Стенбоку, размахивая банкой Боброва.

Самое грустное, что упрямой операционной сестрой оказалась Любочка, которую Элеонора готовила себе на смену.

– Вы опозорили себя! – выговаривал Стенбок Любочке и ЛОР-сестре, которые сидели в углу, понурив головы. – Вы обе недостойны носить высокое звание сестры милосердия! Вас разве не учили, что на службе вы должны действовать только и исключительно в интересах больного? А тому, что нужно беспрекословно выполнять указания доктора, учили или нет? Вы же врача просто игнорировали в пылу своей безобразной перепалки! Учтите, я поставлю перед руководителями подразделений вопрос о вашем увольнении. Если хотите устраивать базар на рабочем месте, идите на рынок семечками торговать.

Любочка вскинулась что-то возразить, но Стенбок остановил ее коротким жестом:

– Нет, не нужно ничего говорить. В другой ситуации я бы вас выслушал, но вашему поступку оправдания нет и быть не может. Вы свободны. Идите.

Он распахнул дверь кабинета. Элеонора и Руфина Михайловна поднялись вместе с сестрами, но Стенбок их остановил.

Пришлось сесть обратно.

Стенбок вернулся за свой стол и уставился на них так холодно, что Элеонора поежилась.

– С этими мерзавками понятно, им не место в нашей клинике и в профессии вообще.

– Вы очень строги, – пискнула Руфина Михайловна.

– Отнюдь. Я много могу простить, даже некомпетентность и растерянность в трудной ситуации, но, простите, когда пациенту угрожает непосредственная опасность для жизни, а медработники вместо того, чтобы дружно прийти ему на помощь, устраивают базар, то от таких сестер милосердия спаси и сохрани Господь! А вы, Элеонора Сергеевна, что скажете? Почему у вас в ургентной службе сестры не знают, что они должны делать, а что нет? Если уж теперь уклоняться от работы официально стало доблестью, а сделать что-то лишнее – страшным позором, то обязанности сотрудника должны быть расписаны от и до. Неотложная медицинская помощь должна работать как часы, фактор случайности и непредсказуемости – это исключительная привилегия пациентов. А у вас что? Расхлябанность, безответственность, чтобы не употреблять более грубых слов. Наведите порядок.

Элеонора кивнула:

– Хорошо, Александр Николаевич.

– Не хорошо, а так точно! Сейчас же увольте эту гадину и непременно объясните коллективу за что. Под роспись доведите до сестер их обязанности, а в заключение сообщите, что если у них вдруг появятся сомнения, должны ли они, то ответ может быть только один – да, должны. Все ясно?

– Нет, Александр Николаевич, – сказала Элеонора, – я бы не стала увольнять Любочку. Она добросовестная сестра и болеет за общее дело, за коллектив…

– Тогда объясните, если бы пациент задохнулся без срочного торакоцентеза, как бы это вашему коллективу помогло?

– Понимаете, дежурные сестры отделений часто злоупотребляют нашей помощью. Считают, что их обязанности – это только таблетки, инъекции и температура, а все, что касается других вмешательств в