Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова
– Чего дома сидеть? Вон день какой хороший! Пойдём, Василиса, гармони послушаем, медовухи выпьем, а может, и попляшем с тобой! Не старики ведь! Эх, давно я не плясал!
Василиса сморщилась, но перечить мужу не стала, накинула на плечи нарядный платок и взяла Игната под руку.
Они пришли на поляну, где обычно собиралась деревенская молодежь, и сели в сторонке на разложенные по кругу брёвна. На поляне уже стояло несколько заготовок для костров. Вечером их разожгут, и захмелевшие парни и девки начнут прыгать через них, смеясь и громко визжа. Какой-нибудь сильно подвыпивший молодец обязательно не рассчитает своих сил и упадёт прямо в костёр. Тогда на поляне на время случится настоящий переполох – девки отчаянно закричат, а парни начнут катать пострадавшего по земле, чтобы потушить огонь. Кончится всё хорошо, на Красную горку ещё никто сильно не обгорел – захмелевшие молодцы, как правило, не чувствуют боли.
Пока на поляне всё было достаточно пристойно: играли гармони и две весёлые круглолицые девушки громко распевали озорные частушки. Некоторые из них были неприличными, и это ещё пуще раззадорило слушателей, жаждущих буйного веселья. Парни, услышав непристойность, принимались громко смеяться, а девушки улыбались и краснели от стыда.
Спустя час Василиса почувствовала себя дурно. От всеобщего веселья, шума и бесконечных, мельтешащих перед глазами хороводов, у неё закружилась голова, во рту пересохло, а к горлу подступила тошнота.
– Что-то мне не по себе, Игнат. Отведи меня домой, – попросила она слабым голосом.
Игнат к тому времени уже выпил несколько чарок медовухи со своими друзьями. Весёлое лицо его резко помрачнело – не всем друзьям он ещё похвастался своей красавицей-женой. Он встал и проговорил недовольно:
– Вечно ты так, Василиса! Ничто вокруг тебя не радует! Не жизнь у тебя, а тоска сплошная!
Василиса поднялась с бревна, перед глазами её потемнело и, покачнувшись, она едва не упала – Игнат вовремя подхватил её, поднял на руки и понёс. Василиса была маленькая и лёгкая, будто ребёнок, а не женщина. Игнат злился, но быстро остыл. На неё было невозможно злиться, её, такую нежную и хрупкую, хотелось защищать и оберегать.
– Вроде не пила, а шатаешься, точно пьяная! – неудачно пошутил он.
Василиса не ответила, тело её ослабло, и она положила голову на сильное плечо мужа. От этого сердце Игната сильнее застучало в груди. Он уткнулся лицом в светлые волосы жены и вдохнул их запах: лёгкий, свежий, травянистый. Не было для него запаха слаще. Он донёс Василису до дома и аккуратно опустил на супружескую постель.
– Ты лежи, я к лекарке побегу! – сказал он, погладив жену по голове.
Василиса приоткрыла глаза и прошептала:
– Нет-нет, что ты! Не надо звать лекарку! Поставь мне возле кровати ковшик с водой, а сам ступай обратно! Красная горка раз в году бывает, жаль будет, если пропустишь такое веселье!
Игнат удивлённо поднял брови.
– Да как же я тебя больную-то оставлю? – спросил он.
– Так маменька должна после обеда прийти, не волнуйся за меня. Ступай.
Мужчина налил полный ковш воды и поставил его на табурет рядом с кроватью. А потом, поцеловав Василису в макушку, вышел из дома и отправился на поляну, где уже начались задорные пляски. Несколько гармоней заливались, гармонисты, красные от усердия, по полной растягивали меха, возле них вились смеющиеся девушки с подведёнными углём бровями. Гармонисты на праздниках не могли плясать в общем кругу, но тем не менее всегда находились в окружении девушек, которые спорили, кто сможет заарканить гармониста, если он был холост.
Игнат сначала уселся на прежнее место, но залихватские мотивы так и зазывали пуститься в пляс. Он притопывал в такт ногами, улыбался, глядя на толпу пляшущих. Поэтому, когда две молоденькие девчонки подбежали к нему и за обе руки потянули в общий круг, он не стал сопротивляться и тут же пошёл отбивать трепака. Плясал Игнат ловко и умело, девушки засмотрелись на него, зашушукались, заулыбались, хотя знали, что он ещё с осени женат.
Мужчина на девок внимания не обращал, плясал в своё удовольствие, отбивал ногами землю так, что комья весенней грязи летели из-под сапог в разные стороны, ходил по кругу, раскинув руки, и широко улыбался, а потом пускался вприсядку, выкидывая попеременно то одну, то другую ногу в стороны, да так здорово, так неистово это получалось, что возле него образовался целый круг зрителей. Парни свистели, хлопали в такт, а девушки топтались на месте, взмахивая белыми платочками и поводя плечами. Рыжие кудри Игната растрепались, превратились в пышную копну над головой, щёки раскраснелись, глаза заблестели, будто два зелёных драгоценных камня. Он плясал, никого вокруг не замечая.
И тут вдруг к Игнату вышла девушка – высокая, стройная, видать, самая смелая. Лица её он не видел, потому что оно было до половины скрыто алым платком. Девушка вскинула руки и принялась кружить вокруг пляшущего Игната, подол её развевался то тут, то там алым всполохом, ослепляя его. Он подхватил незнакомку под руку, вторую руку положил на широкую девичью талию и закружился с ней под общий смех и улюлюканье.
– Ну, Игнатка! Жену домой отправил, чтобы вдоволь с девками наплясаться! Ох, хитёр! – послышалось из толпы.
Постепенно к пляшущим стали присоединяться и другие пары. Поляна закружилась в весёлой кадрили. Игнат, сбавив темп, наклонился к незнакомке и прокричал ей в ухо:
– Хорошо пляшешь ты, девка! Не видал я тебя раньше. Как тебя звать?
Она ничего не ответила, остановилась, тяжело дыша, не взглянув на него, пошла прочь с поляны. И вот тут-то Игнату бы отвернуться да продолжить весёлый пляс, но что-то заставило его задержать взгляд на удаляющейся женской фигуре, что-то поманило его пойти следом за ней. Что это было? Обычное любопытство или мужской интерес? Игнат и сам потом не мог понять. Девушка шла быстро, а миновав поляну, и вовсе перешла на бег, будто хотела скрыться от него.
– Эй, постой! – крикнул Игнат и побежал следом за ней.
Она бежала не к деревне, а в сторону леса. Земля здесь ещё не просохла, и брызги грязного месива летели во все стороны от топота тяжёлых мужских сапог. Нарядная рубаха Игната скоро вся покрылась ошмётками грязи, но он всё бежал и бежал, пытаясь догнать загадочную беглянку. В лесу она сама вдруг остановилась, развязала алый платок и небрежно бросила его на землю. По плечам рассыпались длинные чёрные волосы, они блестели и кучерявились на концах. Игнат остановился в нескольких шагах
