В родном доме - Гарай Рахим
Рустам теперь учится на последнем курсе и последний раз приехал на каникулы. Послезавтра должен уехать в город.
Карим взглянул на патрон, который держал в руках. Чего это он сидит-то, набил один патрон и сидит? А за окном уже светлеет. О чём он сейчас думал? Ах да, рассказать. Завтра же всё рассказать… Погоди, почему завтра? Уже сегодня.
Во дворе скрипнула калитка. Сердце Карима сжалось, будто кто сдавил. В голове промелькнуло бессвязное: «Патрон… Рустам… Ибрагим…» Тут в окне показался улыбающийся Рустам.
– Пошли, дядя Карим. Скоро солнце.
Когда первые лучи коснулись вершины горы Аланлык, они вышли из ворот. По пути Рустам играл с Сарбаем и рассказывал Кариму смешные истории из студенческой жизни. Но Карима сегодня будто подменили: он всё молчал и, кажется, не слушал. Рустам тоже задумался о своём. Дальше шли молча. Лишь Сарбай, не понимая необычного поведения хозяев, заглядывал им в глаза и, видя серьёзное выражение лиц, шагал рядом, поджав хвост.
Вошли в лес. Вскоре остановились в знакомой чащобе, где раньше они удачно охотились. Настроения у обоих не было. Сели на мокрую траву, развязали мешки и, глядя перед собой, нехотя пожевали белый хлеб. Рустам не понимал, почему у дяди Карима нет настроения и ломал над этим голову. А Карим целиком ушёл в себя. Вот он достал из мешка бутылку, и Рустам от неожиданности рассмеялся:
– Ты что, дядя Карим? Такого у нас вроде не водилось!
То ли Карим не слышал, то ли не хотел отвечать, но, налив с краями крышку, протянул её Рустаму. Тот молча опрокинул и отдал обратно. Карим одну за другой две крышки выпил сам и изобразил уголками губ некое подобие улыбки:
– Рустам, ты встречался когда-нибудь с глазу на глаз со смертью?
Рустам вздрогнул. Нет, не неожиданность вопроса его потрясла, а сам голос дяди Карима: от него веяло смертью.
Сарбай давно уже обегал знакомые ему тропы, обнюхал все овраги и, вернувшись обратно, лёг между ними. А хозяева всё о чем-то говорили. Рустам закрыл руками лицо и умолк, а Карим, дёргаясь всем телом, что-то кричал. Губы у него посинели, лицо было серое, как зола. Вот он медленно поднялся и подошёл к Рустаму. Резко обнял его за колени:
– Не могу больше, – прохрипел он. – Нет у меня сил скрывать…
Карим вдруг почувствовал, как на лоб ему упала горячая капля, и дёрнулся. Ещё одна обожгла ему лоб. Неужели он опять в бреду?!.. А капли продолжали падать. «Голову не подымай – будут стрелять… Не подымай – будут…»
Собрав всю волю, Карим взглянул вверх на Рустама и увидел, что тот плачет. В голове у Рустама был хаос, ему трудно стало соображать. Он стоял неподвижно и сквозь слёзы смотрел в даль лесов.
Быть может, именно в такие минуты у человека просыпается древний инстинкт мести, быть может, именно этот инстинкт на какое-то мгновенье превращает его в дикаря, не знаю. Но как бы то ни было, он всегда остаётся лишь инстинктом.
В голове у Рустама молнией пронеслась мысль:
– Застрелить!
В знакомом и одновременно каком-то диком порыве Рустам потянулся к лежавшему у ног ружью. По всему телу Карима пробежала дрожь, но она продлилась лишь доли секунды. Потом он сделал попытку улыбнуться, скривил губы и с леденящей душу медлительностью, встал во весь рост. Постояв так несколько секунд, шагов на пять отошёл назад. По широко открытым глазам и поникшим плечам было видно, что он ни о чём, кажется, в эту минуту не мог подумать, а испытывал лишь мучительное и в то же время блаженное чувство удовлетворения. Да, ему вдруг стало легко-легко. Вот сейчас Рустам возьмёт в руки ружьё, нажмёт на курок и избавит его от дум и ночных кошмаров. И никогда больше не будет мучить его совесть. Только бы скорее всему этому конец.
На мгновенье Карим подумал о себе с упрёком: надо же, всю жизнь, как последняя собака, он боялся смерти. А она, оказывается, приходит так просто. Карим прислонился к старому дубу и отбросил в сторону широкополую шляпу.
– Ну, не тяни, Рустам.
Глядя ему в глаза, Рустам стал целиться. Почуяв неладное, Сарбай вскочил на ноги и, повизгивая, носился между ними. Наконец, он встал перед Каримом и безнадёжно уставился на Рустама.
В глазах Рустама стоял туман; он искал на мушке голову Карима. На секунду его взгляд упал на Сарбая. Собака глядела прямо на него и в глазах этих было столько мольбы. «Не стреляй, – будто бы говорили они. – Не оставляй меня без доброго и милосердного хозяина. Будьте друзьями, как прежде». Скажет ли такое венец всего сущего человек? Не мигая, Сарбай смотрел в одну точку – в самые зрачки Рустама.
У Рустама бешено колотилось сердце. Он хотел отвести глаза от собаки и действовать, но не мог, – собака держала его в плену. Собаки, наверное, обладают гипнозом. Вот Сарбай мигнул, из-под жёлтых век выкатились две слезинки. Рустам не выдержал. В мгновенье ока он схватил ружье за дуло и со всего размаха ударил прикладом по берёзе, стоявшей рядом. В тот момент, крутя хвостом, Сарбай бросился к нему. Раздался оглушительный выстрел, который отбросил собаку в сторону. Сарбай лежал на боку, и красные капли стекали на жёлтые листья. А в открытых глазах застыла прерванная выстрелом радость.
Старая самоварная труба
Современная сказка
Невероятное известие за несколько часов успело переполошить весь город. Кто видел, когда и где – обо всём перетолковали взволнованные горожане. Всякий, выйдя на улицу, смотрит в небо. Да и невозможно не удивляться: с самого утра над городом летает какое-то чудо – старая самоварная труба. Появлялась она и над большой площадью посреди города, и в новых кварталах. Над территорией дальнего завода её тоже видели.
Город кипит как муравейник – старики бормочут о прежних случаях, учёные, остолбенев от происходящего, листают толстые справочники, малышня,
" alt="Рахим Эсенов - Слёзы Турана">
