Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

Вернулся минут через двадцать и приказал подать ему редиску. Хлопнул еще стакан.

– Ну что, – поинтересовался зам, – не клюет?

– Кто не клюет?

– Ну рыба, кто.

– А как она может клевать, если у нее нет клюва? А? – И доктор захрустел редиской.

– А как ты ловил? – уточнил «комсомолец».

– Ну как. Крючок закинул и ждал сидел.

– Это же спиннинг, Вова! Надо бросать и наматывать, бросать и наматывать!

– Нечего делать мне! Я и на работе достаточно устаю, чтоб еще и на рыбалке уставать, а наматывать мне жена не разрешает.

– Может, подстрелишь нам кого?

– А кого?

– Ну на мясо.

– А вы какого хотите? Нежного и мягкого или красного и жилистого? Кого мне вам подстрелить? Трюмного Андрея, например, или штурманского Славика?

– Так, забрать у него ружье! – приказал командир, – И, Вова, почему ты пьешь, когда все терпят?

– Очевидно, потому, что именно я терпеть уже не могу! У вас-то в компании я, а у меня – наоборот. Вы.

И запил редиску еще половиной стакана.

– А настойку ты почему мою хлещешь? – Зам думал, что для того, чтобы «шило» превратилось в благородный напиток, в него достаточно положить лимон и назвать «настойкой».

– А в походе все общее. Я там, кстати, у вас семужку в сумке видал, будьте так любезны!

– Ты бы вот, пока суть да дело, лекцию нам какую прочитал, – прижал свою сумку к груди зам, – о пользе там чего-нибудь или, наоборот, о вреде, например, алкоголизма.

– А алкоголизм вреден? – удивился доктор.

– Ну так ты нам и скажи.

– В алкоголизме, ребята, главное – не пить больше своего доктора, вот что я вам скажу.

И снова налил себе.

– А если, например, доктор непьющий?

– Чур меня, чур! – осенил себя доктор стаканом, не расплескав ни капли. – Если доктор не пьет, то следует задуматься, а доктор ли он вообще! Горькая редиска у вас какая-то.

– О! Наливают уже! – вернулся от костра минер, который за грибами идти поленился и прятался среди механиков.

– Нет, Владик, не наливают еще, это доктор вразнос пошел, – вздохнул командир. – Опять.

И не сказать, что доктор был пьяницей, нет, но разносы у него случались, да. Ну не можешь же ты все время ходить хмурым? Какая нервная система способна это выдержать, чтоб вот все время и не улыбаться, не смеяться над пусть избитыми, зато в тему шутками за офицерским столом и над своим тяжелым, но чрезвычайно почетном положением? Понятно же, что если ты все время хмур, то периодически тебе придется сбрасывать аварийную защиту – иначе хана.

Допив настойку зама, доктор нашел у кого-то коньяк и принялся сокрушаться, что жизнь проходит и вот ему уже почти тридцатник, а он еще ни разу не ехал в закат на мотоцикле, ни разу не скакал на лошади вдоль приливных волн и не кружил себе голову отсутствием кислорода в горах. Только вот с принцессой ему и повезло… Хотя что значит повезло? Это самого его заслуга, понятно же: сам искал, сам ухаживал, а теперь сам и терпит. Ну и ладно, с нами тоже, хотя не то чтобы прямо повезло, но ведь могло бы и хуже быть, намного хуже. И хотя бы поэтому можно считать, что пусть уж – повезло.

К концу коньяка вернулись поисковые группы и с удовольствием расселись вокруг доктора послушать. Уже щекотало ноздри запахом жареного мяса, и все потихоньку хрустели огурцами и брызгались помидорами.

– Ну что вы уставились, налейте, а то в горле пересохло, – приказал обществу доктор.

Командир махнул рукой – мол, чего уж теперь! И все налили по первой себе и примерно шестнадцатую доктору.

– Ну, за природу! – рявкнул тост старпом.

– И за грибы, – добавил командир.

– Ой, да что начинается! Наберем на обратном пути!

– Э, – заорали от костра механики, – а нас позвать!

– Вам нельзя, – крикнул им в ответ старпом, – вы на работе еще!

– Ну ладно, – пожали плечами механики и втихаря налили себе по пятой из припасенного с собой.

Остальное общество заботливо сложило под докторову спину вещи, потому как сидеть ровно он уже не мог, а спины его было жалко. «Что мозг! – бывало, говорил сам доктор. – Штука полезная, но и источник многих печалей. А не будь его, так и горя бы не было. А вот спина! Спина, братцы, дело особенное и, наравне с суставами, беречь следует в первую очередь именно ее!» Вот и берегли.

– Ребята! – бухтел, как раненый буксир, доктор. – Ребята, какие же вы молодцы, а! Я же люблю вас, несмотря на то, что некоторых даже ненавижу… Ну вот как я без вас, когда придет пора, а? А вы без меня? Как? Небось, нового себе доктора найдете, молодого да доброго, а не то что я. Да? Признавайтесь же! Признавайтесь немедленно!

И все его утешали, что вот ну как ты можешь про нас такое говорить, Вова? Будем, конечно, без тебя страдать, как чибисы без степи, а нового возьмем только из необходимости, но вот именно тебя-то в сердцах своих поселим навечно. Вот те крест.

– Ай, да врете вы все, успокаиваете! Рожи-то, рожи ваши правду говорят. Минер, покажи рожу коллективу! Вот, видите – какое там в сердце, кроме карьерного роста, может быть? Высокое что-нибудь? Доктор? Да какое там! Вот не буду переводиться в Питер… ну его… жена не поймет, но привыкнет. А я с вами тут… прикипел уже… только строго за дело возьмусь… от души, а то приняли моду тут… распустил я вас от любви!

– Доктор, а ничего, что я тут стою? – уточнил командир.

– Ничо, тащ командир, стойте! Прививки у меня все… медкомиссии… флюэра… флю… как там… флюорографии и эти… анализы! Анализы, ребята! Да что анализы! Посев! Все как положено! Плесните, ну-ка, а то сами вон пьете, а доктор пустым стаканом у вас машет – стыдобища!

Плеснули еще. Видели, что доктор засыпает, стояли и слушали, поддакивали, улыбались и ждали, несмотря на то, что мясо стыло: доктору подсовывали, чтоб закусил, а сами ждали – не в первый же раз.

– Я знаю, меня ты не ждешь, – прожевал губами доктор, – и писем моих не читаешь!

И уснул.

– А с кем это он сейчас, интересно? – спросил зам.

– Это он пел, – удивился такой непрозорливости зама командир.

– Ну… он же говорил?

– А тем не менее – пел. Давайте поляну в сторону отнесем – пусть спит.

Уложили доктора на мох, под голову