Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Мы резвились, брызгаясь и топя друг друга, пока совсем не выбились из сил. Уже почти совсем рассвело. Клубная музыка тоже как будто устала, всё чаще выдавая спокойные и даже почти медитативные треки.
Выбравшись на берег, мы упали и лежали на его прожаренной солнцем сухой и колкой траве, глядя в стремительно светлеющее небо.
– А всё-таки жаль, что мы так и не увидели Лунных лебедей, – сказал Лёха со вздохом. – Может, тогда и не поссорились бы.
– Хочешь свалить всё на лебедей?
– Вообще, нет. Просто предлагаю ещё раз попробовать.
– Но ты сам отказался туда идти – типа детская память неприкосновенна, и всё такое.
– Это другое.
– Ну, всё ясно.
– Что ясно?
– Что ни в чём у тебя стабильности нет.
– Ты опять?
– Ага.
– Как хочешь. Тогда позову Олю.
– Ха-ха-ха! Позовёшь – потом пожалеешь. Она первая на тебя заяву побежит строчить.
– Тогда Асю. Она не побежит.
Внутри что-то ёкнуло. Отвечать я не стала. И мы продолжили просто лежать и смотреть, как над нами распускается новый день.
Глава 22
А приехали домой, даже есть не стали, с ходу попадали на кровати и проспали до четырёх часов дня.
Лёха выделил мне дальнюю маленькую комнату на первом этаже. В отличие от гостевого третьего этажа, она была тёмной и прохладной, и спалось в ней просто божественно.
Я еле заставила себя разлепить глаза, пока не взяла в руки телефон и не увидела, что мама обзвонилась. И последние сообщения от неё звучали так, словно она вот-вот вызовет службу спасения.
Я как раз собралась ответить ей, когда услышала голоса. Один, естественно, Лёхин, а второй – непонятный, но тоже мужской.
Тут же пронеслась нелепая, но жуткая мысль: «А что, если Гена нашёл меня?»
Отложив телефон, я осторожно прокралась через гостиную к кухне и прислушалась.
– Ну хорошо, хорошо, – сказал голос, явно принадлежавший не Гене, но и никому из наших местных друзей. – Передам тогда, что всё в порядке. Ещё раз прости за беспокойство.
– Да всё нормально. Хотите компот?
– Благодарю, не откажусь.
Послышался звук наполняемого стакана.
– А правда, что вы видели Лунных лебедей?
«Павел!» – догадалась я.
Но что он тут делает?
– Ну да. Видел.
– И какие они? Как обычные птицы?
– Не совсем. По сути, это же оптическая иллюзия. Они, скорее, напоминают облака. Рассеянный свет в лучах восходящего солнца.
– Почему же тогда они Лунные, а не солнечные?
– Потому что их видно только после лунной ночи.
– А откуда вы про них узнали?
– Здесь неподалёку есть деревня. Это их местная байка. Мне одна девушка оттуда рассказывала. Там у них даже так заведено, что, перед тем как жениться, пара должна увидеть Лунных лебедей. Увидели – значит, будут жить долго и счастливо. Не увидели – либо время не пришло, либо они не смогут быть вместе.
– Пф, то есть это тема про любовь? – разочарованно протянул Лёха. – Я-то думал, если увидеть лебедей, значит, будешь долго жить.
– И это тоже. Долго и вместе.
– И вы серьёзно в это верите?
– Верю.
– Прикольно. То есть это типа тест такой? Можно же водить туда всех подруг на проверку. Прилетели лебеди – надо брать. Попробую как-нибудь лет через пять. А лучше – десять.
– Только есть нюанс. Она их может увидеть, а ты нет. Или наоборот.
– И что это значит?
– А вот то и значит. Несовпадение. Вот что. Но если уж совпало, то это навсегда.
– Да-а-а, – протянул Лёха. – Всё-таки интересно, как они выглядят.
– Если хочешь, заходи ко мне. Одно время я их часто рисовал, – Павел замолчал. – Большое спасибо за компот. Пойду успокою маму. А ты, как Варя проснётся, попроси её срочно связаться с Еленой Аркадьевной. А то она очень переживает, что не может ни ей, ни тебе дозвониться.
Послышались шаги, хлопнула входная дверь. У моих ног раздался жалобный писк. Оказывается, всё это время Муся крутилась возле меня, а я только сейчас её заметила. Взяла на руки и вынесла на кухню.
– Доброе утро! – Проводив Павла, Лёха вернулся.
– Ты им сказал, что я здесь? Господи, Лёша. Теперь вся округа будет про меня сплетни распускать. Анна Андреевна всем растреплет.
– А что такого? – Лёхина улыбка растянулась до ушей.
– Как что? Ты не представляешь, что сейчас начнётся. Они ещё тебя с моей мамой не закончили обсуждать. Ты вообще подумал, как всё это выглядит? – Я бросила Мусю на пол. – Стыд восьмидесятого уровня!
– А тебе не всё равно? Пусть болтают, чё такого?
– Это называется общественное мнение! И если в Интернете ты можешь просто перестать заходить на свою страницу, то в реале оно имеет значение.
Лёха пожал плечами:
– Как по мне, та же хрень. Но если тебе важно, то успокойся. Я сказал, что ты дома. Просто перепила сангрии, и теперь тебе плохо. Кстати, хочешь компот?
– Правда, ты так сказал?
– Нет.
– Тогда что? Мне нужно понимать, прежде чем я позвоню маме.
– Сказал, что сидели в шатре и болтали до утра. И что ты ушла домой и теперь, наверное, спишь.
– Фуууф. Спасибо!
– Только я всё равно не понимаю, как изменится от этого общественное мнение.
– Изменится, – буркнула я и отправилась звонить маме.
Мамин монолог о том, что я безответственная эгоистка, потому что отключила громкость звонка, длился минут пять. Потом она успокоилась, признав, что я имею право на неё обижаться, но не брать трубку – это слишком жестокий метод наказания.
Я пообещала, что больше так делать не буду, и мы помирились. Тогда она пояснила, что сейчас находится у друзей, которые ей помогут разобраться с сетевым скандалом, а ещё добавила, что готовит для меня приятный сюрприз по возвращении. Либо завтра, либо послезавтра. Я ответила: «Ок» – и мы попрощались.
Было жарко, так что есть совершенно не хотелось. Но я всё равно сходила к себе и сварила куриный бульон. Во-первых, чтобы оставить признаки своей жизнедеятельности для мамы, а во-вторых, едва тёплый куриный бульон – единственное, что я могла впихнуть в себя в такую погоду. А когда он сварился, принесла всю кастрюлю Лёхе.
– Знаешь, что мне Павел сегодня про Лунных лебедей рассказал?
Лёха притащил в шатёр большой напольный вентилятор, и теперь от его охлаждающих воздушных потоков всё вокруг колыхалось и шелестело.
– Слышала.
– И что думаешь?
– Думаю, что это ерунда. Какая-то его собственная фантазия. Он же художник, а они все немного тю-тю.
– Значит, мы тоже тю-тю, раз ходили их искать?
– Мы были детьми. И у нас имелся свой интерес.
– Ага.
