Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин

– Ты сказал, в случае чего сядем на мотик и уедем. А как теперь уехать?

Распластавшись на досках, я наблюдала за тем, как три машины одна за другой встали возле речки, однако музыка долбить не перестала.

– Нормально уедем. Ща глянем, кто такие, потом тихо спустимся, дойдём до мотика и свалим.

Все машины были внедорожниками и в светлой темноте летней ночи выглядели совершенно одинаковыми. Как только они остановились на самом берегу, двери открылись, и из салонов повалил народ. Парни и девушки. Громкие и смеющиеся. Явно отдыхающая компания. Несколько минут мы смотрели, как они толпятся вокруг машин, переговариваются и размахивают руками. Долбящий ритм заглушал их слова.

Потом несколько человек достали из багажника большую колонку и установили её на крыше одной из машин. Вторая машина отъехала, развернулась и включила такой мощный свет фар, что освещаемый ими кусок земли стал бело-неоновым. Неподалёку девушки установили складной столик, рядом с которым вскоре появилась большая коробка. Несколько человек поскидывали одежду и с весёлыми криками ринулись в воду.

Музыка била по ушам, доски моста под нами вибрировали, звёзды отступили. В белом свете фар возник танцующий мужской силуэт. Он здорово двигался: технично и так заводно, что я, засмотревшись на него, не сразу заметила, как на освещённую площадку подтянулись и другие люди. Они танцевали с таким чувством, будто музыка проходила через них током, заставляя приплясывать независимо от желания. Прыгали, извивались, выбрасывали руки вверх, образовывали кратковременные пары и снова расходились.

– Рейв-вечеринку заказывали? – сказал Лёха в полный голос. – Кажется, я пропустил момент, когда наше Кукуево превратилось в Ибицу.

Он приподнялся, отряхнул живот, на котором лежал, пока мы прятались, и сделал глоток сангрии прямо из горлышка.

Я тоже села.

– Интересно, кто они? На местных непохожи. На студентов тоже.

– Да нет, видно же, что богемная туса: машины дорогие, танцы стильные, колонка явно не с Авито, свет поставлен со знанием дела, а девочки как с фестиваля экспериментальной музыки, и, что самое показательное, никто никого не лапает, а это ж как раз признак дорогого досуга. Простые ребята давно бы уже «пьяную Катьку» в реку уронили.

Зарубежные клубные хиты сменялись русскоязычными рейв-треками.

Сделай музыку громче, набирай меня.

Помнишь, мы целовались с ночи и до утра.

Только я не забуду тебя никогда.

Бесконечное лето со мной навсегда.

Мы снова свесили ноги с моста и расслабились. Нас никто не замечал, да и вряд ли мог заметить – этим людям не было дела ни до кого, кроме них самих и музыки. А мы сидели, ели сливы и смотрели эти танцы, как премьеру балета из королевской ложи.

Однако вскоре Лёха заёрзал:

– Слушай, а пойдём к ним?

– Ты чего? Как они посмотрят на чужаков?

– Но ты же хочешь, да?

Я пожала плечами:

– Я люблю танцевать и сейчас немного завидую им.

– Тогда идём! – Он выбросил горсть сливовых косточек с моста и схватил меня за руку. – Им на нас вообще по барабану. Даже не заметят, что не свои. Отвечаю.

Я всё ещё колебалась, хотя заводная энергетика ритма и этих людей уже охватила и меня.

– Как думаешь, мне стоит одеться или пофиг? – Лёха поднялся на ноги.

– Ну если мы идём танцевать, а не вербовать тебе новых подписчиц, то лучше оденься.

– Да хватит уже, – неожиданно недовольно фыркнул он. – Шутки шутками, но мне иногда правда кажется, что твой стёб похож на ревность. Можешь просто на время выдохнуть и перестать тыкать меня носом в то, что я стал кем-то, кого ты не узнаёшь?

– Могу, – я тоже встала. – Если на это время ты перестанешь вести себя как тот, кого я не узнаю.

Лёха оказался прав – на наше появление никто не обратил внимания. Мы вошли в белую зону и будто оказались в другом измерении. Вокруг всё пульсировало и грохотало. Ритм подхватывал сердце и заставлял его биться в унисон. Оно стучало, методично долбясь в грудную клетку, как если бы собиралось проделать в ней дыру и вырваться наружу.

Я размахивала руками и прыгала, кайфуя от этой свободы движений и совершенно не заботясь о том, что кто-то может не так посмотреть, потому что, в сущности, здесь все занимались тем же самым.

Время от времени я сталкивалась взглядом с Лёхой, который танцевал весело и пылко, как человек, привыкший доверять своему телу и находящийся с ним в полной гармонии, и каждый раз, стоило нашим глазам встретиться, казалось, что между нами натягивается тонкая невидимая нить и как будто мы снова говорим на одном языке, только без слов.

А когда начало светать и небо стало люцерново-розовым, Лёха взял меня за руку и повёл к реке, но не туда, где купались ребята из этой компании, а чуть дальше, за опоры моста, и мы, раздеваясь на ходу, наперегонки влетели в освежающую, чуть покрытую рассветным туманом воду.

Кожа, только что горевшая от ритма, мгновенно покрылась мурашками. Сердце ещё колотилось, но с каждой секундой дыхание выравнивалось, и по мышцам растекалось тепло. Я нырнула, и всё вдруг исчезло: свет фар, басы, разговоры, рассвет, а вместе с ними и переполнявшее меня с самого нашего приезда этим летом на дачу зудящее напряжение.

Неожиданно что-то большое и скользкое коснулось моей ноги. Я испуганно вынырнула и тут же получила порцию брызг в лицо.

– А так ты меня узнаёшь? – засмеялся Лёха.

– Вообще-то, я не имела в виду детскую глупость. Но ты сам начал!

Резко развернувшись и продолжая удерживаться на плаву, я с силой заколотила ногами по воде, окатывая его мощным водяным фонтаном.

Лёха нырнул, и я поторопилась отплыть в сторону, чтобы он не смог схватить меня из-под воды. Как я и думала, он промахнулся.

– Чё? Глазомер подвёл? – крикнула я.

– Навигатор сбился, – отозвался он отфыркиваясь.

– Надо было обновление скачать, – парировала я, отплывая ещё дальше.

– Просто ты слишком мелкая цель. Тебя, походу, радар не ловит.

– Не мелкая, а неуловимая.

– Ну-ну, неуловимая! – хохотнул он и ринулся ко мне вплавь.

– А-а-а! – взвизгнула я и принялась грести что было сил.

Но он всё равно догнал, обхватил за талию и повис, утягивая за собой под воду.

Пузыри смеха взлетели вверх, и я принялась вырываться, яростно работая локтями и коленями. Тогда он резко разжал руки, и мы вынырнули одновременно: я с торжествующим видом, он – держась за лицо.

– Ты мне чуть глаз не выбила.

– Мне показалось, что на меня напал аллигатор.

– Аллигатор, говоришь? – Лёха нахмурился, но уголки его губ уже подрагивали. – Ща ты