Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова
Тихон с трудом поднялся с пола, обошёл пустой, неуютный дом и растерянно сел на лавку.
– Вот и всё… – сказал он и обхватил голову руками.
Тишина дома придавила Тихона, она была такой невыносимо тяжёлой, что он повалился на лавку и зарыдал от боли, которая рвала его душу на части…
Глава 13
Возвращение в лес
У Большой горы гуляли суровые ветра. В воздухе чувствовалось холодное дыхание зимы. Север уже гнал в эти края свои снега и морозы. Солнце словно вовсе не вставало по утрам из-за горизонта – небо постоянно было затянуто низкими серыми тучами, из которых всё чаще сыпался мелкий крупитчатый снег. Скоро он покроет всю землю и уже не растает. На Большую гору придёт зима, а вместе с ней убогую избушку, притаившуюся среди густого леса, укутают суровый покой и тишина.
Вот уже две недели Матрёна с сыновьями жили в избушке ведьмы Упырихи. Поначалу мальчики плакали, рвались домой, скучали по отцу, но Матрёна была строга и непреклонна к их слезам.
– Отныне мы будем жить здесь. Хотите вы этого или нет, теперь эта избушка – наш дом, – строго повторяла она всякий раз, когда кто-то из мальчишек начинал проситься домой.
– Я хочу к папке! Почему к папке нельзя? – ныл Стёпушка.
– Нельзя, и всё тут! – сухо отвечала Матрёна.
– Ты отца разлюбила, а мы должны из-за этого жить в этой глуши? – огрызался на мать Иван.
– Да! Вы будете жить здесь, вместе со мной. Потому что я так сказала!
Матрёна кидала на упрямого и своенравного сына испепеляющий взгляд, и тот больше не смел спорить и перечить ей.
Мальчикам было страшно здесь, в незнакомом лесу, без привычных игр и товарищей. Но постепенно страх ушёл, оставив место любопытству. Упыриха сшила им меховые сапоги, и братья стали подолгу пропадать в лесу, изучая его. Дети привыкли к переменам быстрее, чем сама Матрёна. Несмотря на видимую твёрдость и непреклонность, ночами Матрёна горько плакала, отвернувшись к стене. Сердце её переполняла тоска по дому, по Тихону. Здесь, в лесу, туман в её голове рассеялся, и она поняла, как сильно обижала мужа своим отношением.
– Всё из-за тебя, подлый Кощей! Уж я тебе отомщу! – с ненавистью шептала Матрёна и изо всех сил сжимала кулаки.
Упыриха была совсем плоха. Когда Матрёна с мальчиками пришли к ней тёмной осенней ночью, она болела и уже несколько дней не вставала. Матрёна целую неделю ухаживала за ней, кормила с ложки жиденькой кашей, меняла под ней бельё. Старуха молчала, но глядела на Матрёну с благодарностью.
* * *
– Вернулась, значит? – спросила Упыриха, когда болезнь отступила.
Она сидела на лавке, навалившись спиной на подушку из соломы, которую ей смастерила для удобства Матрёна.
– Да, бабушка Упыриха. Второй раз я к тебе пришла за спасением. Пустишь нас к себе пожить? – спросила Матрёна.
Голос её прозвучал жалобно, а глаза наполнились слезами. Упыриха, почувствовав своё превосходство, усмехнулась, покачала седой, лохматой головой.
– Нажилась со своим Тихоном? – язвительно спросила она.
– Тихон тут ни при чём, – ответила Матрёна. – Мучитель мой, Яков Афанасьич, в деревню вернулся. И всё по-новой началось. Мало того что насильничал и издевался надо мной, так ещё и детей грозился выкрасть. А я словно не в себе… Тело-то меня совсем не слушается, когда он рядом, а потом очнусь, и понять не могу – то ли это всё сон, то ли на самом деле было…
Старуха хмыкнула, отвернулась от Матрёны и прикрыла глаза.
– Эк к тебе он прикипел, окаянный!
– Всё о любви твердит, старый козёл! – с ненавистью проговорила Матрёна. – Говорит, что я его женою стану. А я лучше умру, чем быть Кощеевой женой!
Матрёна стукнула кулаком по лавке, лицо её покраснело от досады.
– Если бы мне только знать, как его, окаянного, одолеть! – с тоской воскликнула она. – Всю жизнь он мне испоганил! Я его убить хочу! Извести со свету раз и навсегда. Пыталась, да не получилось!
Упыриха открыла глаза и взглянула на Матрёну. Взгляд её был тёмен и загадочен.
– Я знаю, где его смерть, Матрёна. Так уж и быть, расскажу тебе, – вдруг, как ни в чем не бывало, произнесла она.
Матрёна изумлённо захлопала глазами.
– Знаешь? – закричала она. – Ты взаправду знаешь, как одолеть Кощея, бабушка Упыриха?
Голос Матрёны дрожал от волнения. Она вся напряглась, внимательно глядя на старуху. Сколько ещё тайн она носит в себе?
– Да, я знаю, где смерть его, – повторила ведьма.
За стенами избушки завыл ветер, Упыриха сложила руки на груди, поёжилась и посильнее укуталась в одеяло.
– Да откуда же ты это знаешь? – недоверчиво спросила Матрёна.
Упыриха пожамкала губами и снова загадочно взглянула на Матрёну.
«Может, из ума выжила?» – подумала Матрёна про себя, но ведьма тут же опровергла её тайные мысли.
– Я сама его смертушку когда-то давным-давно запрятала. Да так запрятала, что никто никогда бы и не нашёл!
Матрёна побледнела, округлила от удивления глаза и заморгала часто-часто.
– Как это так? Зачем? – спросила она.
Ноги её совсем ослабли, перестали держать тело, и Матрёна медленно осела на лавку.
– Давно это было, ох, давно… – проговорила Упыриха. – Я тогда молоденькая совсем была. Мамка моя тоже ведьмачила, её за то в деревне не любили. А как она померла, так неурожай случился, страшный голод пришёл. А людям ведь вечно надо кого-то в своих бедах обвинить! Вот они меня, ведьмину дочь, и обвинили, захотели устроить надо мной самосуд. Решили сжечь меня на костре. А за меня и заступиться было некому, я одна, сиротинушка, в этом мире осталась… Яков тогда один меня пожалел, не побоялся людского осуждения, спрятал меня, а потом тайно в лес увёл. Я тогда, дура, подумала, что полюбилась ему, но ему от меня было нужно другое. Он за помощь свою плату попросил. Начитала я на него заклинание бессмертия да закрепила сильным заговором, спрятала его смерть. Так и расплатилась с ним за добро…
Матрёна не верила своим ушам. Всё это время она не знала, как погубить Кощея, а Упыриха знала, но молчала?
– Ушам своим не верю! – воскликнула Матрёна. – Почему же ты мне раньше ничего не рассказала?
– Потому что смерть Якова тебе не достать. Ты и раньше не смогла бы этого сделать, а теперь и подавно не сможешь! – устало ответила старуха.
Матрёна покраснела от негодования, сжала кулаки и принялась ходить по избушке из угла
