Брошенцы - Аояма Нанаэ

Я надела тапочки, стараясь двигаться бесшумно, и несколько раз прошлась по коридору — с одного конца до другого. Никто не выглянул, даже ни одна фусума не шевельнулась. Я подумала, не стоит ли позвать Юдзу и Киё по имени, но все же не решилась нарушить затопившую коридор глубокую тишину. Когда я собиралась вернуться обратно в комнату, дверь в торце коридора вдруг бесшумно приоткрылась и в образовавшуюся щель по пояс высунулась Киё-сан, как и я, в свободной домашней одежде.

— Киё-сан! — невольно вырвалось у меня. — Слава богу, с вами все в порядке!

Она быстро приложила палец к губам.

— Тише, — прошептала она и поманила меня рукой.

Я тихонько подбежала и вышла за дверь, которую Киё так же бесшумно закрыла за нами. Мы оказались на площадке винтовой лестницы. Ступени шли и вверх, и вниз — определить, на каком мы сейчас этаже, было невозможно.

— Киё-сан, что с вами случилось после бани? — спросила я. — Мне сказали, что я чуть не захлебнулась в воде…

— Со мной то же самое, — тихо ответила она. — Мы обе уснули. Очнулась я уже в теплой комнате, под одеялом. В этой одежде.

— Мне тоже такую выдали… Анн-сан приносила вам рисовую кашу?

— Да, я ее съела.

— Вкусно было, правда?

— Она прямо согрела меня изнутри.

— Мне сказали еще отдохнуть, но я все время думала, как там вы и Юдза-сан. Вот, решила поискать вас. А вы?..

— Я просто ходила в туалет.

— А теперь что собираетесь делать?

— Наверное, вернусь в комнату и снова лягу…

Я посмотрела на уходящие вниз ступени лестницы, потом подняла голову. Ни сверху, ни снизу не доносилось ни звука, ни единого признака жизни. Я наклонилась к Киё и еще тише спросила:

— Анн-сан не спрашивала вас, не хотите ли вы здесь поработать?

— Спрашивала.

— И что вы ответили?

— Пока ничего. Но она сказала, что завтра у меня будет собеседование.

— У меня тоже… Что же делать… И вообще, когда наступит это завтра? Здесь нет ни окон, ни часов, мы даже не знаем, утро сейчас или ночь.

— Да, совершенно непонятно. Помню только, что сюда мы добрались чуть позже полудня. Но сколько времени прошло с тех пор, как мы заснули в бане? Может, завтра уже вот-вот настанет.

— Ох, не думаю, что смогу уснуть. Киё-сан, может, осмотримся вместе? И где сейчас Юдза-сан, непонятно…

Мы спустились на один виток винтовой лестницы — там оказалась дверь, совершенно такая же, как та, через которую мы попали сюда. Открыв ее, мы увидели такой же длинный узкий коридор, как и этажом выше, — вытянутый в длину, словно ложе угря. Спустившись еще на два витка, мы снова открыли дверь, но на этот раз за ней оказалось просторное круглое помещение. Оно было наполнено тихим звуком, похожим на журчание ручья. По всей комнате стояли невысокие одноместные кресла, и в них, прикрыв глаза, расслабленно сидели люди в такой же свободной домашней одежде, как у нас. В дальнем конце зала стояла стойка в форме кокона — такая же, какую мы уже видели раньше в фойе. За ней с приветливой улыбкой сидела миниатюрная пожилая женщина с собранными в пучок седыми волосами.

— Что это за место? — прошептала я. — Может, спросим у нее?

Киё кивнула. Мы, стараясь передвигаться как можно тише, чтобы не потревожить отдыхающих, приблизились к стойке. Женщина явно ждала, что мы к ней подойдем.

Я тихо спросила:

— Простите… А что здесь делают?

— Здесь каждый отдыхает в свое удовольствие, как ему заблагорассудится, — ответила она.

— В каком смысле?..

— Как вы можете видеть, здесь все отдыхают. — Женщина заговорила еще тише: — Если во время отдыха хочется сделать паузу и развлечься, к вашим услугам различные досуговые мероприятия. Здесь оборудован караоке-зал для пения шепотом, массажный кабинет, а также гимнастический зал. Если хотите, можете осмотреть все помещения. — Она указала пальцем, и я заметила по обе стороны от стойки два прохода, ведущих куда-то дальше в глубину.

— Можно свободно пользоваться всеми помещениями?

— Да. Хотите, я вас проведу?

— Нет, спасибо, не нужно.

— Тогда располагайтесь, как вам удобно. — Женщина-администратор улыбнулась. Она была очень любезной и приветливой, но почему-то во время разговора с ней у меня появилось смутное чувство вины.

Мы отошли от стойки и встали поближе к стене.

— Киё-сан, что будем делать? Не знаю, может быть, я просто привыкла находиться в тесных помещениях, но в таком просторном и красивом месте мне как-то немного не по себе. Давайте вернемся? — прошептала я Киё на ухо.

Она тихо ответила:

— Да, но… — Сейчас она не смотрела, как обычно, себе под ноги, а тревожно озиралась по сторонам, будто что-то ее беспокоило.

И тут я вспомнила.

— Ах, точно! Я же совсем забыла. Юдза-сан! Его здесь нет, но, может, стоит пойти поискать где-то еще?

— Да… Наверное, стоит… — Киё все еще выглядела встревоженной. Казалось, она не могла отвлечься от людей, сидящих в креслах, и все время бросала на них взгляды, будто надеясь что-то или кого-то увидеть.

Я задумалась — и меня осенило.

— Простите, я совсем забыла! Вы ведь ищете свою подругу с фабрики, которая устроилась сюда работать…

— Да. Я подумала, вдруг она случайно найдется…

— Может, спросим у женщины за стойкой?

Я повернулась, чтобы идти, но Киё неожиданно резко сказала:

— Не надо. Все в порядке. Я сама ее найду.

— Но почему?

— Просто… мне не хочется, чтобы другие знали, что я кого-то ищу…

Я как бы невзначай взглянула в сторону стойки. Женщина все так же улыбалась — тихо и умиротворенно, на ее лице застыло довольное выражение. В этом выражении не было ничего предосудительного, но все равно оно почему-то заставляло меня испытывать смутное чувство вины.

— Хорошо. Тогда давайте для начала посмотрим, что там дальше. Может, встретим вашу подругу. И Юдза-сан тоже найдется.

Мы слегка кивнули женщине за стойкой и направились вглубь по левому проходу. Там был короткий коридор, а за ним открывался еще один круглый зал, похожий на тот, откуда мы только что пришли. Видимо, этот этаж имел планировку тыквы-горлянки с узким перехватом посередине. Однако эта часть пространства была устроена иначе: вместо открытой зоны здесь вдоль тянущегося изогнутого коридора располагались ярко освещенные комнаты со стеклянными стенами, напоминавшие гроздья оранжевых ягод.

В первой комнате были установлены в ряд продолговатые прямоугольные платформы, рассчитанные на одного человека. На крайних платформах слева и справа лежали какие-то люди в такой же одежде, какая была здесь у всех, и над их