Республика счастья - Ито Огава
Какими словами выразить мои чувства в эту минуту?
— Тяжело? Нет-нет, дело не в этом. Просто… мне очень жаль Миюки-сан. У нее была такая милая дочурка. Наверняка она была так счастлива, и вдруг… Это очень большое горе. И оно разбивает мне сердце.
Пока я говорила, на глаза навернулись слезы, остановить которые уже не получалось.
— А теперь выходит, — продолжила я, — что, если бы не горе и боль Миюки-сан, я бы не встретила ни тебя, ни Кюпи-тян. И все мое нынешнее счастье…
Не дав мне договорить, Мицуро крепко обнял меня. Ведь мое нынешнее счастье и правда строилось на жертве — трагической смерти Миюки-сан. Если бы не та жуткая авария, я бы не вышла за Мицуро!
«Перестань реветь!» — приказывала я себе, глотая слезы, но продолжала безудержно рыдать у него на груди. Возможно, плакал и он, не знаю.
— Поппо-тя-я-ян! — позвала издалека малышка Кюпи. Отняв лицо от груди Мицуро, я заметила, что его футболка промокла насквозь.
— Прости… — буркнула я.
— Ничего страшного, высохнет, — ответил он, неловко погладив меня по голове.
Мы снова взялись за руки и побрели обратно к дому.
* * *
После обеда мы отправились пить кофе в заведение сестры Мицуро. Кюпи-тян заявила, что хочет поиграть с Районом, и уехала с бабкой и дедом развлекаться на горячих источниках.
Хотя, возможно, все это они подстроили специально, чтобы оставить нас с Мицуро наедине. Что удивляться? Начиная со дня приезда мы и правда вели себя как влюбленные.
Кафе в здании старого почтамта оказалось весьма элегантным. Такой душевной атмосферы я от своей невестки не ожидала, и если мои предчувствия обманулись, то в самую лучшую сторону.
У входа в видавшее виды деревянное зданьице маячил красный почтовый ящик. Внутри же кафетерия все было украшено старинными марками, открытками и почтовыми аксессуарами, а у дальней стены даже красовался велосипед, на котором предки семьи Морикагэ когда-то развозили письма по адресатам. Повсюду стояли вазы с цветами, веяло приятным ветерком, и откуда-то издалека доносились звуки фортепьяно.
— Тебе нравится?
Пока я таяла от восторга, Мицуро подглядывал за мной исподтишка.
― Не смотри, что она с виду такая… Она ведь раньше стилистом была! — улыбнулся он.
Своей сестрой Мицуро явно очень гордился.
— Отличную девушку ты встретил, братец. Везунчик! — бросила она ему из-за стойки, процеживая наш кофе через фланелевый фильтр.
— Я тебя за язык не тянул! — улыбнулся ей Мицуро.
― Прошу прощения за маму… Не стоило ей так, — добавила сестра, выставляя на стойку передо мной чашку с дымящимся кофе.
Я сразу сообразила, что она говорит о сегодняшнем визите на кладбище.
— Да все в порядке. Наоборот, мне стало гораздо легче…
— Ну хорошо, если так. Мы-то с братом чего только не натерпелись! Каждого жизнь потрепала — будь здоров… — проговорила сестра и вздохнула, глядя куда-то за окно.
— Муж ее поколачивал, — уточнил Мицуро. — Домашний садист.
Он отхлебнул свой кофе и одобрительно хмыкнул. Кофе действительно был отменным: дразнящий аромат, насыщенный вкус.
— Да уж, мне с мужиками по жизни не везет, — горько усмехнулась сестра. — Вечно нравятся какие-то тираны. Хорошо хоть, у братца глаза на месте…
Она явно собиралась что-то добавить.
— Перестань! — поспешно выдавил Мицуро.
Но его сестра наклонилась к моему уху и таинственным тоном прошептала:
— Девчонки с бледными лицами и большими сиськами всегда сводили его с ума!
Ее дыхание щекотало мне ухо, и я невольно хохотнула.
— Эй! — насупился Мицуро. — Только не рассказывай обо мне всякие глупости!
Я насторожилась. Может, мы с Миюки-сан еще и похожи внешне?
— А как пишется имя Миюки? — задала я вопрос, который не давал мне покоя.
— «Красивый снег»[56], — ответила сестра с таким видом, словно куда больше интересовалась пейзажем на горизонте.
Мицуро промолчал.
— Приятно, что вы так здорово… ладите! — вставила я, лишь бы заполнить неловкую паузу.
— Здорово ладим? — оторопел Мицуро. — Ну не знаю…
— В детстве мы здорово ссорились, — усмехнулась сестра, — и он частенько доводил меня до слез…
Похоже, они так и не поняли, что я имела в виду. Но у меня, как единственного ребенка в семье, сама возможность таких разговоров между братом и сестрой вызывала жгучую зависть. Все-таки кровные узы очень много значат…
Не успела я додумать эту мысль, как сестра перешла в наступление:
― Скорее заводите ребенка, вот что я вам скажу… Конечно, не мне вам советовать, но Харуне, похоже, весьма одиноко, разве не так? Со вчерашнего вечера она не отходит от Района ни на шаг!
— Это правда, — признала я. — Об этом, кстати, было ее пожелание на танабату. Чтобы боги послали ей братца или сестричку…
— Ну вот! А я вам о чем? Мой бывший, конечно, был тот еще псих и садюга. Но я иногда жалею, что до развода не успела настрогать с ним хотя бы еще одного пацана… — Она скрестила руки на груди. — Ну? А вы-то, братец Мит-тян, что себе думаете?
— Да я бы с удовольствием, — ответил Мицуро. — Но как подумаю о Хатоко…
Он вдруг замолчал.
— Что? Так это Поппо-тян не хочет? — рубанула моя невестка. Просто не в бровь, а в глаз…
— О нет, дело совсем не в этом! — спохватившись, улыбнулась я. — Просто сейчас я хотела бы побыть мамой для одной Кюпи-тян. Как бы объяснить… Боюсь, на то, чтобы растить двоих, меня пока не хватит. Да и финансово пока не готовы…
Я совсем запуталась и умолкла.
— Ну-ну! Пока в один прекрасный день не обнаружишь, как я, что рожать уже поздно? — рассмеялась сестра Мицуро.
Я понимала, что этот вопрос игнорировать глупо. Но, точно школьница, привыкшая откладывать домашку на завтра, всякий раз находила вескую причину, чтобы не отвечать на него.
— Ох, не говори! — Я комично закатила глаза.
— Чертова жизнь. Никогда не идет как хотелось бы! — воскликнула она и прикончила свой кофе одним глотком.
Ужинали мы в местном суси-баре. А уже наутро Мицуро повез меня на экскурсию — любоваться пейзажами Ко́ти[57].
На самом деле я хотела остаться, чтобы помочь его матери по хозяйству, но она буквально выгнала меня из дома, приговаривая: «Давайте-давайте, поезжайте!»
Кюпи-тян, не желая расставаться с Районом, решила уже второй день проводить без нас. И осталась дома с тетей, которой теперь предстояло присматривать уже за двумя детьми.
— Так неудобно… Похоже, мы тут одни бездельничаем. пока все заняты! — говорю я из пассажирского кресла.
— Не бери в голову! — усмехнулся Мицуро. — Каждый просто
