Брошенцы - Аояма Нанаэ
Так же и брошенцы, с которыми я с самого утра сегодня была единым целым, — если получится просто сохранить их на складе, может быть, однажды настанет тот день, когда прежние владельцы со слезами радости на глазах примут свою одежду обратно.
— Если вы не можете пойти со мной, — продолжил Юдза, — я возьму вашу одежду. Просто надену поверх того, что уже на мне.
— Нет, я пойду. — Губы двигались будто сами собой. — Я с вами.
— Вот и хорошо. Только я хожу быстро, вы справитесь?
— Наверное, да. Если не буду слишком задумываться, смогу идти в том же темпе, что и вы.
— В таком случае в путь!
Юдза залпом допил остатки кофе, полностью опустошив стаканчик. Я поспешно последовала его примеру и, допив свой кофе, вышла из магазина вслед за ним.
Сказала ли я эти «пойду» и «с вами» по собственной воле? Или это были голоса галстука и юбки? Впрочем, стоило мне произнести эти слова вслух, и я тут же действительно ощутила желание отправиться в путь. Этому желанию потакали и брюки, услужливо поднимая мои ноги одну за другой, и кроссовки, бодро отталкивающиеся от земли, и блузки, дружно задававшие ритм движению рук.
— Кстати, насчет того мужчины на огороде, — сказал Юдза, оглянувшись по сторонам, когда мы снова вышли к широкой двухполосной дороге. — Вы, наверное, удивлены, зачем ему закапывать легинсы?
— Да. Я так ничего и не поняла.
Я заглянула в свою экосумку. Там на самом дне лежали сложенные, все еще влажные от земли ядовито-желтые легинсы, которые зачем-то закопал на грядке Тинаяма. Получается, теперь они отправляются в путешествие вместе со мной.
— Ничего, со временем поймете.
Юдза действительно ходил быстро — размашисто, но легко, энергично, с четким ритмом.
А у меня была привычка замедлять шаг, если я о чем-то задумывалась, поэтому я старалась не отвлекаться и просто шагала за ним без всяких мыслей. В такт нашим шагам я считала про себя: раз, два, раз, два… Однако довольно скоро обнаружила, что его спина, обтянутая тренчем, уже маячит где-то далеко впереди.
Я перешла на легкий бег, чтобы догнать его, и позвала:
— Юдза-сан!
— Что? — Он не замедлил движения и даже не обернулся.
— Вы и правда ходите очень быстро.
— Да. С детства привык. На улице человека всегда подстерегает множество опасностей, поэтому меня научили не отвлекаться и идти целенаправленно и быстро.
— Вот оно что.
— Простите, но в пути я предпочитаю сосредоточиться именно на ходьбе, поэтому не слишком многословен. Вы уже устали? Хотите немного отдохнуть?
— Нет, пока все в порядке.
— Если устанете, просто скажите. Ну что ж, тогда идем дальше.
«Ну что ж»… значит, так тому и быть, мы пошли дальше — я молча следовала за ним. С правой стороны от двухполосной дороги, вдоль которой мы шли, была оборудована широкая, отделенная ограждением пешеходная зона, но Юдза почему-то выбрал левую, не предназначенную для пешеходов сторону, где такая зона отсутствовала. Узкая пешеходная полоса, отделенная от проезжей части лишь белой линией, по сути обочина, местами становилась очень неровной, и идти было неудобно. Однако именно с этой стороны мне чуть не на каждом шагу попадалось то, что хотелось получше разглядеть: автомат для продажи газет, доска с объявлениями о пропавших людях у полицейского участка, овощная лавка, где все цены были написаны по старинке от руки. Все это нарушало ритм движения, и расстояние между мной и Юдзой снова начало увеличиваться.
Если на светофоре был красный, он останавливался, и я бежала, сокращая благодаря этой задержке дистанцию между нами. Но как только загорался зеленый, снова начинала отставать.
Довольно скоро эта бесконечная гонка утомила меня, и я решила отказаться от пробежек, просто старалась не терять Юдзу из виду. Теперь каждый из нас шел в своем собственном темпе. Однако странным образом, достигая определенного предела, дистанция между нами переставала увеличиваться. Со стороны не было понятно, что мы путешествуем вместе. Но, вероятно, именно такое расстояние было нам необходимо, чтобы все же оставаться спутниками.
Постепенно на маленьких адресных табличках синего цвета, тут и там прикрепленных к стенам домов, оградам и столбам, начали появляться названия незнакомых районов. В какой-то момент я уловила в воздухе знакомый сладковатый аромат. Огляделась и увидела, что весь забор одного из домов на той стороне дороги был увит цветущей жимолостью с цветками кремового цвета. На бетонной стене, отделяющей этот дом от соседнего, устроившись поудобнее, методично вылизывалась трехцветная кошка.
Я вспомнила Полосатика и свое предчувствие, что больше никогда его не увижу. Неужели так и будет?.. Когда я вернусь домой после того, как побываю на складе, кто может гарантировать, что Полосатик будет все так же безмятежно греться на солнце, свернувшись в клубок или, наоборот, вальяжно развалившись у крыльца старого пустующего дома?
Я вдруг поняла, что иду все медленнее. Фигура Юдзы впереди, которая до сих пор была на относительно близком от меня расстоянии, начинала удаляться. Но перестать думать я не могла. Я думала не только о Полосатике. Например, я думала о доме. О той тесной квартире, из которой вышла утром. Что, если, пока меня нет, она сгорит дотла и возвращаться придется на пепелище? Я думала о химчистке. О Ватае. Когда она сказала мне по телефону, что я могу взять выходной, имелся же в виду только сегодняшний день? Если я не выйду на работу завтра, послезавтра, через три дня, даже Ватая, при всей своей работоспособности, в конце концов будет вынуждена нанять другого работника.
Мои шаги замедлились еще больше, и наконец я остановилась. Спина Юдзы маячила где-то далеко впереди. Если я хочу вернуться домой, то, возможно, сейчас самое время это сделать. И этот склад — он вообще где? Можно ли отсюда добраться до него пешком? Если сейчас крикнуть: «Я — домой!», Юдза, наверное, меня не услышит — его спины впереди уже почти не видно.
Я достала из сумки мобильник и собиралась отправить Ватае сообщение. И тут увидела, что мне пришло сообщение от нее, начинавшееся словами: «Мы уже поговорили, но пишу вдогонку». Дальше она давала советы: «Чтобы лучше спалось ночью, погуляй как следует, пока светло. Говорят, во время ходьбы активно двигать руками и дышать животом полезно для мозга».
Пока я размышляла, с чего начать ответ, над ухом раздался голос:
— Что-то
