Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова
– Ну, найдёт и найдёт. Мы-то тут при чём? – пожав плечами, ответила Матрёна. – Мы ничего не видали, ничего не знаем, спали себе спокойно по своим комнатам!
Они немного постояли, обнявшись, а потом вернулись к телеге. Обратный путь к дому занял гораздо меньше времени, потому что на небе тонкой полоской уже занималась заря, и ночная тьма быстро рассеивалась в прохладном утреннем воздухе. Никто не встретился им на пути, петухи запели только тогда, когда они ступили на свой двор. Всё было им на руку.
Зайдя на цыпочках в дом, девушки тихо, как две мыши, прошмыгнули к лестнице, поднялись наверх и скрылись одна за другой в комнате Настасьи. Обеим очень хотелось спать, но ложиться в постель не было смысла – уже через четверть часа Анна Петровна шаркающими шагами вышла из своей спальни. Что-то бубня себе под нос, женщина шумно закопошилась в кухне: принялась растапливать печь и греметь чугунками.
Настасья пригладила ладонями свои кудри, повязала на голову косынку, пощипала пальцами щёки для румянца и повернулась в сторону Матрёны, избегая встречаться с ней взглядом.
– Я пошла, а не то она, чего доброго, заподозрит неладное. Ты переплети косу и тоже спускайся, работы много.
Матрёна кивнула и взяла гребень. Распустив волосы, она присела напротив комода, на котором стояло маленькое мутное Настасьино зеркальце. Матрёна замерла, уставившись на незнакомку, которая пристально смотрела на неё из зеркального отражения. Её лицо было худым и бледным, губы плотно сжались, а глаза были полны чёрной тьмы. И тьма эта была такой глубокой, такой пугающей, что Матрёна не выдержала, опустила голову и стала яростно чесать длинные спутанные волосы. Она не знала её, эту незнакомую девушку, что сурово смотрела на неё с мутной зеркальной поверхности. Это пугало её.
* * *
Анна Петровна мужа утром не хватилась. Он часто уходил на работу ещё затемно, поэтому она думала, что и сегодня ушёл, не сказавшись. Невестки же весь день не находили себе места от волнения, работали невнимательно, за что получали нагоняи от строгой свекрови. Девушки ждали «бури», поэтому всё валилось из их рук и работа делалась из рук вон плохо. Они знали, что, когда вечером Яков Афанасьич не явится с работы, Анна Петровна поднимет шум, примется плакать и искать его по всей деревне. А когда не найдёт…
– Успокойся. Самое трудное уже сделано, – утешала Матрёна плачущую украдкой Настасью, – дальше будь что будет! Главное, что Кощея больше нет! Он гниёт в лесном овраге.
Но Настасья не могла остановить слёз. Плакала она не столько из-за совершённого ими злодеяния, сколько из-за слов Якова Афанасьича об её Мише. Неужели муж и вправду позабыл её и решил остаться навсегда на чужой стороне? Куда же тогда ей деваться? Теперь она никому не нужная брошенка! Свёкор обещал её при себе оставить, а теперь его нет, и никому она больше в этом мире не нужна… Так думала Настасья и плакала снова и снова, вытирая опухшие глаза концом подола. Ей было страшно за своё будущее.
Вечером, когда снохи накрывали стол к ужину, Настасья споткнулась и разлила на пол щи, приготовленные для хозяина дома. Лицо её искривилось, и она уже собиралась заплакать, но Матрёна тут же подскочила к ней с тряпкой.
– Я всё уберу! Иди, Настасья, я уберу!
Анна Петровна, увидев беспорядок, завопила во весь голос, подскочила к Матрёне и принялась трепать её за косы, колотить по спине.
– Ах ты, неряха косорукая! Чем же мне теперь прикажешь хозяина потчевать? Мерзавка ты этакая! Погляди, вон чего натворила!
Свекровь таскала Матрёну за волосы из стороны в сторону, а потом взяла тряпку, которой та затирала щи с пола и принялась тыкать ею девушке в лицо.
– Сколько еды перевела! На, жри, гадина ты такая! Сегодня без ужина останешься!
Настасья стояла в углу кухни и плакала, глядя, как Матрёна сносит тумаки вместо неё.
– Чем я хозяина буду кормить? Чем? – кричала Анна Петровна.
– Ничем! – внезапно громко выкрикнула из угла Настасья.
Анна Петровна выпустила из рук Матрёнины волосы и медленно обернулась ко второй невестке.
– Чего ты сказала? Ну-ка повтори да погромче! – хриплым голосом спросила она.
– Ничем его кормить не надо! Мёртвый он! Помер ваш Яков Афанасьич! Некого вам больше щами кормить!
Матрёна округлила глаза и замахала на Настасью руками. Анна Петровна замерла, изумлённо раскрыла рот. Платок её съехал с головы, и седые волосы разлетелись в разные стороны. Её голова теперь напоминала сухой вересковый куст. Матрёна учуяла её запах – от свекрови пахло потом и старым, изношенным телом.
– Ты чего, Настасья, вконец ополоумела? Чего мелешь? – взволнованным низким голосом проговорила Анна Петровна, медленно подходя к Настасье.
– Не слушай её, маменька! – воскликнула Матрёна и загородила собой Настасью, толкая её плечом к лестнице. – Пусть она идёт к себе да выспится хорошенько. Уработалась, наверное, ерунду сущую говорит!
Но свекровь не спускала глаз с Настасьи. Лицо её было подозрительным.
– Знаю я, что вы Якова Афанасьича обе ненавидите. Думаете, больно строг он с сыновьями нашими? Или с вами строг? Нет! Мой муж всё правильно делает. Он и их, и вас воспитывает так, как предки наши молодое поколение воспитывали!
Анна Петровна обернулась и взглянула обезумевшими глазами на Матрёну.
– Вы обе ему смерти желаете? – брызжа слюной, выговорила она. – Да только не дождётесь! Скорее сами подохнете! А с ним ничего не сделается!
Она толкнула Матрёну в грудь, и та, поскользнувшись, упала прямо на разлитые по полу щи. Женщина подошла к окну, подняла занавеску, и её испуганное лицо тут же переменилось, посветлело. Обернувшись к невесткам, она радостно воскликнула:
– А вот и он, хозяин наш, идёт! Лёгок на помине!
– Кто-кто? – хрипло переспросила Матрёна, поднимаясь с пола.
Она подскочила к окну и увидела, что по тропинке к их воротам твёрдой походкой идёт мужчина. Внутри у неё всё похолодело от ужаса.
– Яков Афанасьич? Да как же это? Не может быть… – пролепетала Матрёна.
Она перекрестилась три раза, протёрла глаза и снова глянула в окно. По тропинке к дому шёл не кто иной, как свёкор. От его блестящей лысины отсвечивали закатные лучи, отчего казалось, что голова его светится огнём. Выражение лица мужчины было строгим и суровым, нос с горбинкой будто увеличился в размерах, на шее и руках виднелись царапины и кровоподтеки, одежда была порвана и перепачкана. Анна Петровна выбежала навстречу мужу и громко запричитала:
– Яков, что с тобой, миленький, приключилось? Почему ты весь израненный и грязный?
Мужчина
