Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
– Ох, прости, Лен, что втянула тебя в это. Но ради детей же всё.
– Это ты меня втянула? Не смеши! Я сама предложила, сама и расплачиваюсь. Ладно-ладно, главное, чтобы всё сработало…
– Что сработало? – Я вошла в кухню.
Мама стояла с кофейной чашкой, оперевшись спиной о рабочий стол. Тётя Люба сидела за столом. Чашка перед ней уже была пуста.
– Варя? – Мама с абсолютным покер-фейсом вскинула брови. – Что, прости?
Тётя Люба встала мне навстречу:
– Варенька! Привет! Ну как вы здесь? Мы с Вовкой приехали – Лёшки нет. Вот думала, он к вам зашёл…
– Тёть Люб, я очень рада вас видеть, и выглядите вы здорово. Но, пожалуйста, объясните, что всё это значит. То, о чём вы сейчас говорили. Какой результат вам нужен? И что вы спланировали?
Мамы переглянулись.
– Да ты, Варь, присаживайся. – Тётя Люба показала мне на стул рядом со своим и перевела взгляд на маму: – Мне остаться?
– Угу, – фыркнула та. – Ладно. Раз уж ты, Варь, что-то услышала, значит, так тому и быть.
Мама на меня всё ещё обижалась, и, заметив это, тётя Люба взяла инициативу на себя:
– Варь, только давай ты сейчас нас просто выслушаешь? – Она успокаивающе выставила перед собой руки, словно я уже была готова психовать. – Если что, вини во всём меня. Мама твоя не виновата. Это я её подбила. Ну то есть, понимаешь, я пришла к ней… Ещё в феврале… Нет. В марте, наверное…
– В марте, – подтвердила мама.
– Пришла как к специалисту. На консультацию. По поводу Лёшки, конечно. Просто, пойми, я как мать очень беспокоюсь за него. Ему-то кажется, что всё нормально, но я же вижу, что не нормально. Мы с отцом в его жизнь не лезем, но то, что замечаем, игнорировать невозможно.
Так-то мне на него грех жаловаться. Если надо, всегда помогает, не хамит, деньги не вытягивает, не обижается по пустякам. А то, что по учёбе балбесничает, так это тоже понятно. Вовка такой же был, когда мы учились: одно веселье на уме. Мы ведь с ним как раз в институте познакомились.
– Тётя Люба пришла ко мне, волнуясь о том, что у Лёши нет постоянной девушки и что… Как бы это помягче сказать?.. – попыталась подключиться мама, но тётя Люба не дала ей закончить:
– Да что уж тут мягче? Так и скажи, что загулял он совсем. И ведь если бы был такой, знаешь, хищник. Донжуан-коллекционер или корыстный сердцеед. А то ведь – дурень просто. Знает, что умеет нравиться, вот и развлекается. Блог его ещё этот. Видела бы ты, что они там ему пишут! – Тётя Люба с негодованием покачала головой. – Вот и получается, что он как та стрекоза, которая лето пропела и протанцевала, а потом «зима катит в глаза». Я тебе честно скажу, как человек, который кое-что в жизни повидал. Всё это веселье и пляски очень быстро заканчиваются, когда вдруг появляется какая-нибудь Машенька или Настенька из Мухосранска с железной хваткой и планами о покорении мира. Какое-то время ему будет даже казаться, что всё, что происходит с ним, – это его собственный выбор и добрая воля. Но, когда он перестанет быть ей нужен и она получит то, что хотела: прописку, материальный фундамент, знакомства, – этот лопух останется у разбитого корыта, в лучшем случае – только с разбитым сердцем, утраченными иллюзиями и потерянным временем. В качестве жизненного опыта я бы ему даже этого пожелала. Но, увы, последствия могут быть непоправимыми, а сын у меня один.
– Тётя Люба попросила у меня совета, как повлиять на Лёшу в этом вопросе, – снова включилась мама. – Как заставить его по-взрослому взглянуть на свои поступки и давать здравую оценку собственным действиям.
– Я даже с его лучшей подругой Зоей разговаривала, – тётя Люба завелась, и перебить её сейчас у мамы не было ни единого шанса. – Они очень хорошо дружат с начальной школы. И Зоя всегда в курсе всех его романов. И знаешь, что она мне сказала? Что он никогда не приводит этих своих девчонок к ним в компанию. То есть ты понимаешь, да? Это значит, что он сам не воспринимает их всерьёз. Ни одну. Ни на грамм. Ни на будущее, ни даже на настоящий момент. Просто… ну, как бы это сказать, чтобы не звучало грубо… как сезонная обувь! Пришла жара – надел, наступила осень – убрал под кровать.
– Наверное, не совсем так, – попыталась вставить мама.
– Нет, подожди! Потому что меня это очень беспокоит. Я понимаю, что это молодость, это гормоны, это искры в глазах. Но ведь он же умный парень! Где его голова? Где хоть один осмысленный выбор? Где девочка, с которой он бы захотел остаться хотя бы дольше, чем на три недели?
– Он не приводит их в компанию, потому что, очевидно, они недотягивают до уровня его друзей, – пояснила мама. – Сложно сказать, какие у них там критерии оценки. Но сомневаюсь, что это про внешность или статус.
– Да потому что он их не выбирает! Даже не задумывается о том, что нужно этот выбор сделать! – воскликнула тётя Люба, взмахнув в эмоциональном порыве рукой, и едва не сбила со стола чашку. – Они сами его выбирают! Он просто улыбается, подмигивает – и всё, готово. Он не ловелас. Он как золотая рыбка в аквариуме, которой просто каждый день приносят корм, и нужно лишь изредка шевелить хвостом и плавниками.
– В общем, – мама посмотрела на меня. – Именно в этом месте нашей беседы я выразила Любе своё несогласие, потому что тот человек, которого она описывает, совсем не похож на мальчика Лёшу, которого знаю я. Того, кто все эти годы был тут главным заводилой всех ваших игр и похождений. И того, о чьём поведении в позапрошлом году разве что по телевизору не рассказывали. Такие люди, как Лёша, далеко не рыбки, не стрекозы и даже не телята. И я не просто сомневаюсь – я уверена, что на заклание его не поведёшь. Но, раз с ним
