Лето Лунных лебедей. Всё лучшее на «Л» - Ида Мартин
Свет фонаря падал ему на лицо, выхватывая каждую чёрточку: смутный отблеск на виске, тонкую тень от ресниц, блеск в зрачках, похожий на отражение звезд. Волосы растрепались и торчали, будто он только вынырнул из кустов, играя в стим-брейк, чтобы проверить, ушли ли охотники. В этот момент он казался мне одновременно и взрослым, и тем мальчишкой, которого я когда-то знала. Даже белый шрам, и тот выглядел привлекательным.
Мне вдруг стало стыдно. Но не потому, что я когда-то вспылила, а от того, что ни разу за всё это время не подумала о том, что ему тоже может быть плохо и больно. И что под маской шутовства и бесконечного веселья могут скрываться вполне серьёзные взрослые чувства. Мне представлялось, что Лёха продолжает некую игру в соперничество, тогда как он всего лишь пытался справиться с унижением и разбитым сердцем.
Если бы я тогда нашла силы сразу признаться, что испугалась, растерялась, что мне не плевать и что он не козёл, всё пошло бы по-другому. И Лёха не уехал бы с этой Наташей. И не стал доказывать, что способен нравиться, используя всех этих несчастных девчонок, которые в тот момент подворачивались ему под руку. И я бы не смотрела на него с презрением, под которое так хорошо маскировалась моя ревность. И не выбрала потом такого человека, как Дима Шадрин, который был совершенно слеп и безопасен для моей непроходящей рефлексивной любви.
За эти секунды, пока Лёха спиной вперёд отходил к своему дому, передо мной пронеслись целых три года, которые мы жили друг без друга. И я с ужасом поняла, насколько легко разрушить всё лишь одной фразой, сказанной в запале.
– Спокойной ночи, – наконец прошептала я, стараясь не расплакаться. – Я подумаю.
Глава 44
Всё утро я помогала Лёхе убираться в доме и приводить в порядок участок.
Мы перемыли везде полы, вытерли пыль, собрали раскиданные поверху вещи, которые Лёха оставлял везде, куда бы ни заходил: его рубашки и футболки, будто флаги, сигнализирующие о захвате территории, обнаружились в каждой комнате.
Я выгребла из холодильника испортившиеся продукты. В основном то, что оставила ему тётя Люба уже приготовленным: суп, котлеты, тушеные овощи. Лёха в это время возился с мангалом по заданию дяди Вовы и мыл сливную бочку.
Потом я перешла в шатёр, который больше всего нуждался в уборке, потому что в доме Лёха только спал, а в шатре жил фактически круглосуточно. Собрала мусор, вытряхнула скатерть, выбила подушки с дивана и качалки.
Подметая под качалкой, я нашла помаду кого-то из его московских подружек. Там же на полу обнаружилось несколько засохших слизней, которых пришлось отскребать от плитки, а под диванчиком – пустой баллончик аэрозоля от комаров, арбузные косточки и кисточка от раскраски по номерам. В другом углу шатра попался осколок Кешиных очков.
Шедевры Ханны я отнесла в Лёхину комнату и спрятала на полке среди старых книг.
Посуда, к счастью, была чистая, а поливать после двух дней дождя оставалось только теплицы. Лёха покосил газон на дальнем участке, и к приезду родителей мы вполне управились. Свалились усталые прямо на траву лужайки и с облегчением выдохнули.
– Спасибо, – со всей искренностью, на какую был способен, произнёс Лёха. – Я впервые чувствую себя спокойно перед их приездом. Обычно что-то да пропущу, потом выслушивай нотации. Но в тебе я уверен: мимо и мышь не проскочит.
– Не проскочит, – подтвердила я. – Потому что в этом году их нет.
– Это всё моей Мусеньке спасибо, – Лёха расплылся в довольной улыбке. – И её жениху.
– Или местным ёжикам.
И тут Лёха резко выпрямился:
– Блин!
– Что?
– Укол! Сегодня седьмой день! – Он был уже на ногах. – Неужели сложно за своими уколами самой следить?
– Да я после той ситуации вообще боюсь в этот город ехать.
– Никаких «боюсь»! Быстро мчим, пока мои не приехали.
И мы помчали.
С мамой я так и не помирилась, поэтому даже докладывать не стала. Накануне, когда вернулась, не заходила к ней и утром ушла до того, как она встала. К тому же о ёжике она до сих пор ничего не знала.
В этот раз обошлось без эксцессов. Однако в больнице оказалась очередь. Так что вернулись мы лишь к четырём часам, когда тётя Люба с дядей Вовой уже разгрузили сумки и дядя Вова блаженно валялся с кружкой кваса на Лёхином месте в шатре, а тётя Люба ушла к моей маме выяснять, где мы.
Оставив Лёху болтать с отцом, я отправилась к себе на участок, чтобы сказать, что мы приехали. Думала, найду мам на веранде, но неожиданно услышала их голоса, доносящиеся из кухни.
– Конечно же, я не поверила, Лен, – очень эмоционально говорила тётя Люба. – Мой сын хоть и раздолбай, но не идиот, да и тебя я прекрасно знаю. Не нужно оправдываться. Наоборот, мы с Вовой очень повеселились, пока следили за всей этой историей.
Мама тяжело вздохнула:
– К сожалению, мне было невесело.
– Господи, да подумаешь! И дались тебе эти подписчики? Ты же лета не видишь – сидишь, пишешь свои статьи. А они там по другую сторону экрана решения принимают: казнить или помиловать. Тьфу на них! Но, как говорит мой Вова: «Если ты такой умный, то чего такой бедный?» Потому что, Лен, те, у кого всё хорошо, не поучают, как жить надо. Вот мы, например, по-своему живём. Вы – по-своему. И отлично. Я радуюсь тому, что у меня есть, ты – чему-то своему. Как я смогу тебе объяснить, что когда сорняки пропалываю, то в этом свою философию нахожу? А ты меня никогда не заманишь своей йогой или медитацией. Хуже некуда, когда тебе навязывают чужие смыслы.
– Да нет, – задумчиво произнесла мама. – Я бы, может, и не отказалась, чтобы ты меня поучила. Смотрю на вас, классная вы семья: дружные, весёлые, ребёнок у вас живой, очень деятельный и совершенно не закомплексованный. В отпуск вместе с мужем ездите, кабачкам радуетесь, строите что-то постоянно. Даже Варя у вас там с некоторых пор прописалась. Хорошая аура всегда притягивает.
– Так-так, погоди, – тётя Люба понизила голос: – Ну-ка с этого места давай поподробнее. И как? Помогло?
– Насколько я понимаю, да.
– И что, прям они теперь вместе? Любовь?
– Похоже на то. Но Варя на меня сейчас постоянно злится, потому что пришлось пару раз по-жёсткому её приложить. А она, естественно, не понимает. Обижается.
– Но ты же ей расскажешь? Объяснишь?
– Нет. Пока не нужно. И ты не
