Судьба играет в куклы - Наталия Лирон

– Что не хорошо? – опешила я.

– Ты платишь за нас двух, – он нахмурился.

– Брось, – я отмахнулась, – в следующий раз заплатишь ты, мы же родственники.

– Родственники? – он старался выговаривать правильно.

– Ну да, ты ведь мой дядя по… матери. Да, так получается. То есть нет, – я размышляла, – с твоей стороны – по отцу, а с моей – по матери. Как ни крути – все одно родня. Так что ешь давай, должно быть вкусно.

Он отхлебнул горячего пойла:

– М-м-м… вкусно. Только очень сладко.

– Сейчас в самый раз, – я с удовольствием откусила теплый жареный пирожок.

– Я думаю, мы не очень близкие родные, – он с явным удовольствием уплетал пирожок, – потому если у твоей мамы и у меня один и тот же и мама, и папа – тогда ты мне ближе родня, а так – у твоей мамы и у меня родной только один отец. Значит, мы не такой ближний.

– Хм… – а я об этом и не задумывалась, ведь правда – мы не прямая родня, получается?

Горячий кофе с молоком согревал изнутри – тепло прокатывалось по телу, убегая вниз, к замерзшим пяткам.

– Интересно, а ты знаешь свою группу крови? У твоего отца скорее всего четвертая отрицательная, как у моей мамы и у меня, между прочим, самая редкая. Так что, если у тебя такая же – можешь запросто быть донором крови для меня и мамы, а мы для тебя в случае чего. Хотя у Анджея может быть и третья отрицательная. И то и другое годится для того, чтобы получился ребенок с…

– Вторая, – он меня перебил, доедая сметанник, – у меня вторая группа крови, положительный резус, как и у папы.

– Да нет, – я отмахнулась, – у тебя, конечно, вторая может быть от матери, но у твоего папы – никак!

– Скажи, а можно мы купим еще такой кофе? – он поглядывал в сторону стойки кафетерия, за которой стояла румяная женщина средних лет с фиолетовой помадой на губах и время от времени кидала на Вацлава плотоядные взгляды, – и какую булку? Тебе взять?

Я чувствовала, что уже сыта, подумала о том, что можно взять мороженое, но решила, что на улице и так холодно, на этот раз как-нибудь обойдусь.

– Возьми себе ромовую бабу, если повезет – будет вкусная.

– Кого? – он совершенно не понял.

Я засмеялась, услышав, как это звучит:

– Просто скажи это продавщице, она поймет.

Минут через пять, пропустив впереди пару человек, он вернулся со стаканом какао и сочнем.

– Продавец сказала, что какао вкуснее, а эта булка самая свежая.

Я обернулась – женщина явно кокетничала с моим дядюшкой, и я почувствовала укол ревности – мне это не понравилось.

– Слушай, – я хотела вернуться к предыдущей теме, мне казалось, он что-то перепутал, – почему ты так уверен, что у тебя и твоего отца вторая положительная?

– Так это просто, – он с удовольствием пил какао, – когда мне стало пятнадцать, мне делал операцию – вот тут – он показал внизу живота справа.

– Аппендицит?

– Угу, – Вацлав кивнул, – зимой. А у отца была операция летом в этом же году. Мы с ним смеялись, что у нас делались операции в один год. И группа крови одинаковая, – он задумался, – кажется… Хотя… да, по-моему, там был одинаковый результат, но теперь я не уверен, – он посмотрел на меня внимательно. – Ксенья, я тебя огорчил? Чем?

– Нет-нет, – я выпала из своих размышлений, – ничем ты меня не огорчил. Слушай, а можешь уточнить у отца – какая именно? Мне нужно знать точно.

– Хорошо, можем пойти в гостиницу, я позвоню в Варшаву и спрошу. Только чего это так важно, ты хочешь мне объяснять?

– Н-не знаю пока, – я заметила, как на нас косятся люди, которые только зашли в кафетерий, – знаешь, давай пойдем, а то мы уже поели и стол занимаем.

– Хорошо, – он тоже огляделся.

Под грустную улыбку продавщицы с фиолетовыми губами мы вышли в искристый декабрь, который за время наших посиделок в кафетерии превратился из едва намечающихся сумерек в бархатный синий вечер, усыпанный свеженьким снегом.

Я порадовалась этому преображению:

– Снег пошел.

Снег действительно сыпал с небес – пушисто и мягко ложась на дорожки и тротуары. Машины ехали медленно, и люди, шедшие навстречу, несли на плечах и капюшонах маленькие сугробы.

Когда мы вышли, Вацлав встал посреди улицы, подняв лицо к небу, открыв руки, и вертлявые снежинки беспечно приземлялись ему на горячие щеки и ладони и тут же теряли свою хрустальность, становясь бесформенными каплями.

И я, как зачарованная, смотрела на него во все глаза.

– Ксенья, – он тряхнул головой и тронул меня за плечо, – мы будем дальше делать экскурсию? Я очень согрелся в кафе и могу ходить до всей ночи.

– Уже стемнело, пока мы согревались, а в темноте смотреть особенно не на что, – я не могла перестать думать о группах крови, потому что если у Анджея действительно вторая группа крови, то он никак не мог быть моим дедом и маминым отцом, генетика – вещь упрямая. Я остановилась и посмотрела на него. – Ты можешь, пожалуйста, все-таки сегодня позвонить отцу и спросить про группу крови?

– Конечно! – легко согласился он.

Господи, пусть у его отца будет четвертая или третья группа, и тогда задачка сойдется с ответом. И мне не нужно будет задавать бабушке тяжелые вопросы.

И совсем другой внутренний голос неожиданно заговорил:

«Пусть не сходится, пожалуйста, пусть не сходится, и вы с ним не будете родней».

Я оторопела.

– Что случилось? – услышала я мелодичный голос и поняла, что, оказывается, внезапно остановилась, и Вацлав встал за мной.

– Н-ничего, – я посмотрела на него испуганно.

– Ксенья, – он посерьезнел, – я хочу узнать, что случается. Я вижу, что не все в порядке.

– Не могу я всего сказать сейчас, – я отступила на пару шагов, опустив глаза, – пожалуйста. Сначала узнай у отца группу крови.

– Хорошо, – он решительно развернулся в противоположную сторону и заговорил по-немецки: – Пойдем сейчас в отель, он отсюда не очень далеко. Я позвоню папе при тебе, и ты сама все услышишь, а потом все мне и объяснишь, да?

А небо все сыпало и сыпало холодной мукой с небес, будто бы кто-то прорвал бездонный мешок, из которого на землю летели миллиарды снежинок, укутывая землю белым бархатом.

– Пойдем, – я тоже перешла на немецкий, который ему давался явно легче русского, – где находится гостиница?

– Напротив почтамта, где мы встретились. Гостиница «Минск».

– Ну да, – я кивнула.

Я в ней ни разу не была, но, разумеется, часто проходила мимо.