Перебитые крылья судьбы - Алексей Валериевич Горшенин

В пакете были фотографии. Витек сразу узнал их. На одной мама с отцом и Настеной. Снимал сам Витек. На другом фото в центре отец, справа от него Витек, слева Настена. Это снято уже мамой. Фотографировались незадолго до ухода отца на войну. Фотографии слегка поблекшие, но тем не менее неплохо сохранившиеся. Витек дольше, чем на остальных, задержал взгляд на фото, где он рядом с отцом. И вправду очень похожи. Раньше не замечалось. Или просто не обращал на это внимания. Особо привлекла внимание Витька еще одна фотография, где Сенчуков-старший снят с двумя орденами Мужества на груди.

– Здесь он после вручения второго «Мужика», пояснил Сергей. – Прямо на позиции фотали.

– А почему они у тебя, все эти фотки? – спросил Витек.

– Да вот… – замялся Сергей, явно пытаясь уйти от прямого ответа. – Значит, я не ошибся: Николай Ефимович действительно твой отец. Он эти фотографии иногда нам показывал и о семье рассказывал. Любил вас всех очень…

Последняя фраза Сергея Витька́ насторожила. Закралось нехорошее предчувствие.

– А сейчас он где?

– Под Бахмутом мы тогда были. Тяжелые бои шли…

– Почему ты сказал про отца «любил», а не «любит», – перебил Витек. – Что с ним, как он там?

– Уже никак, – мрачно сказал Сергей. – Под артобстрел наши позиции попали. Сразу после награждения. Несколько человек из роты погибли, а нас с Николаем Ефимовичем ранило. Его тяжело, меня полегче. Эвакуационная команда доставила нас в полевой госпиталь. А там, видно, чувствуя, что жить ему осталось недолго, он мне эти фотки и передал. С наградами вместе, которые он снять не успел. Сказал, мне отдавая, а вдруг посчастливится тебе с моим сыном где-нибудь пересечься, ему и отдашь.

– Давно? – почти шепотом спросил Витек.

– Погиб-то? Да уж больше месяца. Я пару госпиталей успел сменить, не считая полевого.

Застонав, Витек стал заваливаться набок к изголовью койки, находившемуся на одном уровне с прикроватной тумбочкой и, если бы не бросившийся к нему Сергей, непременно ударился об ее угол.

– Ты чего? – вернув Сенчукова в исходное положение, обеспокоился Сергей.

– Чего-чего!.. – вместо Витька́, сердито отозвался Казаркин. – Не видишь, сознание пацан потерял. Обморок! Аккуратнее с такими вещами надо, с подходом, а не лупить, будто обухом по башке. Он и так вон какой! В один момент шальной снаряд и самого обрубком сделал, и родных на тот свет отправил. Отец его последней надеждой был. А теперь ни отца, ни надежды…

Казаркин вздохнул и вызвал медсестру. Поднеся ватку с нашатырем к носу, Светлана привела Витька в чувство, повернула на другой бок, гладя по голове и плечам, как маленького, стала что-то успокаивающе шептать ему на ухо. Спина Витька́ под ее рукой вздрагивала, лицо перекатывалось по влажной от слез подушке, и сквозь сдавленные прерывистые рыдания с трудом можно было разобрать: «Один теперь на свете… совсем один остался…»

Продолжая гладить его, Любимцева повернулась к сопалатникам и тоном, не терпящим возражений, приказала:

– Валите отсюда, дайте ему одыбаться! И в ближайшее время не лезьте с разговорами!

И столько в ее голосе было жесткости и металла, что сопалатники поспешили ретироваться.

Давно у Витька́ не было такой тяжелой ночи. Он то проваливался во сне в глубокий с ледяной водой на дне колодец, то выныривал из него мокрый, в холодном поту, и долго не мог снова заснуть. И сны эти больше напоминали фильмы ужасов.

Снился отец, бегущий по какому-то раскисшему черному полю. Следом неслась пузатенькая мина, только что выпущенная из ствола миномета, словно играя с бойцом в догонялки. Погоня была скоротечной. Мина клюнула поле почти у ног отца. Взрыв поднял в воздух столб дыма и огня вперемешку с комьями чернозема и скрыл человека. Витек ощутил, как содрогнулся пол в палате и качнулась койка. А когда рассеялся дым и осела земля, он увидел на краю воронки от мины странное, но очень кого-то напоминавшее ему существо. Витек вгляделся и понял, кого оно напоминает. Да его самого! Правда, было существо крупнее Витька́, явно взрослее, но тоже без ног и одной руки. Такой же, как и он, обрубок. Из голых окровавленных культей, не тронутых еще бинтами, стекала в воронку кровь. Но не хватало существу чего-то еще, очень значимого. Чего, Витек понял сразу, едва снова бросил на него взгляд. У этого обрубка, кроме конечностей, не было… головы! То есть она была, но не на своем, ей полагающемся месте, а на земле у правого бедра. Существо подняло уцелевшей рукой за волосы голову, и Витек с ужасом узнал лицо и голову отца. Голова приветливо заулыбалась и заговорила:

– Сынок, как я рад тебя видеть! Иди сюда, поболтаем! Как там наши женщины?..

Витек попытался что-то сказать в ответ, но изображение стало колебаться, расплываться, пока не исчезло совсем.

Едва придя в себя, Витек начал погружаться в новое сновидение. Он увидел себя, еще целого и невредимого, в родном доме, тоже пока не тронутом взрывом. Все спали. Бабушка постанывала во сне. Настена, свернувшись калачиком, сладко причмокивала губами. Сложив ладони под щекой, мама лежала с умиротворенным выражением лица. Ничто не предвещало грозы. Витек направился к выходу, чтобы вернуться в летнюю кухню поспать еще немного на своем лежаке, и тут же услышал характерный вой, сопровождающий прилет снаряда американской гаубицы. Он стремительно приближался, становился невыносимо пронзительным, грозя оглушить, порвав перепонки. Это продолжалось считанные мгновения. Круто развернувшись, Витек бросился к спящим разбудить их, предупредить об опасности. Не успел! Взрыв тяжелого снаряда моментально превратил добротный дом в горящие руины.

А как же?.. Где они, бабушка, мама, Настена?..

Витек бродил в поисках по тлеющим головешкам, натыкался на обгоревшие клочья матрасов, одеял, чуял запах жженого пера подушек, но никого из троих обнаружить не мог. Витек обескураженно стоял посреди пепелища, пока не услышал:

– Не ищи понапрасну. Они уже там…

Витек испуганно оглянулся и увидел за спиной знакомую по предыдущему сну фигуру с головой и лицом отца. Только сейчас все ее конечности были на своих местах. Кроме по-прежнему головы. Она выглядывала сейчас из-под мышки правой руки. А указующий перст левой был устремлен вверх, словно намекая, что взрыв унес души убиенных туда, в заоблачные выси. Странное существо левой рукой освободило голову и водрузило ее на место. Витек сразу же отметил, что и голова, и лицо совсем не отцовы.

– Но ты, если хочешь, можешь к ним присоединиться. Все равно на