Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

и можно было заниматься конкретной работой, а не быть самому себе и командиром, и штурмовиком, и группой доставки-эвакуации. Первую партию быстро разбили на группы и разбавили сотрудниками компании, чтобы можно было в случае непредвиденных обстоятельств быстро навести порядок. На тот момент руководство не знало, как они себя поведут и насколько можно доверять вчерашним зекам. Но на деле они достаточно быстро, в большинстве своем, сориентировались в обстановке, обстрелялись, обтерлись и взяли на себя большую часть работы на передке.

— Смотри, Обида… Кстати, все хотел у тебя узнать, откуда у тебя такой позывной? Обида… — перескочил с мысли на мысль Немезида.

— Так вышло… — стал вспоминать я. — Когда выбирали в Молькино, штук пятьдесят перебрал.

Этот, на компьютере, уже устал и спросил: «А ты откуда?» — «Ростов-на-Дону». Он мне: «Значит, будешь Обидой!». Я, видимо, так на него посмотрел выразительно, что он сразу мне ответил: «Не парься, после поймешь, почему».

— И что ты? Понял? — уточнил Немезида.

— Понял, со временем. Куда не приду, везде на меня обижаются. И хохлы, и наши.

— Вон оно как! Мы с тобой, вроде, как два сапога — пара! У меня позывной в честь древней богини возмездия, а у тебя, значит, Обида. Сработаемся.

— Я и не сомневаюсь, — улыбнулся я в ответ.

— Короче, что делать будем? — уставился он на меня своими любопытными, немного навыкате, глазами.

Я рассматривал карту, на которой было изображено отдельно стоящее хозяйство; от занятого нами дома до него было метров пятьдесят. Типичный донбасский домик, с кучей подсобных построек, собранных из подручных материалов.

— Давай ты со своими крой огнем, а я возьму пару человек и попробую с торца или сзади, с огорода зайти. Короче, — посмотрел я на Немезиду. — Ваше дело — не давать им высунуться, пока я к ним не подползу.

— Без базара. Бери пару бойцов и выдвигайся.

При штурме домов самое главное, чтобы группа прикрытия создавала огневой вал и не давала никому поднять головы, пока штурмовики не смогут подползти к зданию на расстояние броска гранаты. А когда они уже там — полдела сделано. Подскочили к дому, гранатами закидали, запрыгнули, зачистили.

Группа Немезиды нормально наваливала огнем по дому, пока мы не оказались почти на заднем дворе. Я подтянулся вместе с двумя бойцами почти под самые окна и, закинув туда две «эфки», запрыгнул в ближайшее окно. В комнате никого не было. Ни живых, ни мертвых. Шорохи доносились из помещения, которое было чуть дальше. Держа на прицеле двери, я переместился за угол, на автомате просчитав сектор, откуда по мне могли работать. Пока я держал дверь, в окно влез один из бойцов, с позывным Сеня, а второй остался держать улицу, чтобы нас не обошли.

— Держи дверь, — кивнул я ему.

— Держу.

Я закинул за угол, в соседнюю комнату, еще одну гранату, в расчете на то, что вражеского бойца убьет или оглушит взрывом, и стал простреливать помещение. Адреналин привычно наполнял тело, превращая его в пружину, действующую автоматически.

— Ту комнату держи! — коротко скомандовал я бойцу и выпустил полрожка в зал, заваленный разбитой мебелью и другой рухлядью.

Два украинских солдата не ожидали нашего захода с тыла и спрятались за перевернутым шифоньером, который пули прошили насквозь. На всякий случай я законтролил их короткими очередями и занял позицию у окна, напротив второго дома, метрах в пяти от нас.

— Чисто, — шепотом сказал мне мой напарник Сеня, на полусогнутых заползая в зал.

— Третьего зови. Сейчас осмотримся, дождемся подкрепления и второй дом штурманем. Пока закрепляемся.

— Немезида — Обиде?

— Да?

— Закрепились. Подтягивай сюда группу. Пойдем дальше.

Со стороны Опытного мощно бил крупнокалиберный пулемет. В перерывах между выстрелами я вслушивался в темноту донбасской ночи и думал: «Сколько бойцов противника может быть в соседнем доме?» Распределив сектора между собой, мы стали ждать подкрепления.

8. Флир. 1.0. Настоящая война

После интенсивных тренировок в учебном лагере, где мы ложились в полночь и просыпались от криков инструкторов в пять утра, нам выдали настоящие гранаты и взаправдашние патроны к автоматам, погрузили в «Уралы» и перебросили в поселок Клиновое. Полуразрушенные дома, осенняя грязь; следы недавних боев бросались в глаза на каждом шагу. Нас встретил невысокий коренастый мужчина и сообщил, что он — старшина взвода разведки, в который мы распределены, и наша задача — максимально отдохнуть и подготовиться к предстоящим боям. Все происходило очень быстро, у меня было ощущение, что я смотрю какой-то художественный фильм про войну. Я вроде был и участником, а в то же время и зрителем происходящего. «Неужели это все происходит со мной?! Я что, буду стрелять из этого автомата по живым людям?» — внутренне удивлялся я, разглядывая мужиков, с которыми сидел в одном лагере. «И эти люди рядом — это не персонажи компьютерной игры, а настоящие солдаты? — я все никак не мог привыкнуть, что мы на войне и одеты не в робы, а в военную форму. — Сюр какой-то. Скорее бы уже попасть на передок и пострелять».

Отдохнуть как следует не получилось. Ночью нас перебросили из Клинового в какую-то посадку и распределили по блиндажам и окопам. Запах свежевскопанной земли, морозный воздух, постоянный близкий гул минометной и артиллерийской канонады, стрелкотня из пулеметов и автоматов явственно сигнализировали мне, что реальность все ближе и ближе подбирается ко мне. И обещания мужичка из «Вагнера», который приезжал к нам в лагерь, помимо моего желания, звучали в моей голове: «…Мужики, там будет жопа, и многие из вас умрут… умрут… умрут…» Психика сопротивлялась и старалась вытеснить тревогу. Этой же ночью половину нашей группы забрали куда-то туда, в темноту, штурмовать Иванград, а нам сказали ожидать дальнейших приказов.

Самое неприятное в этих окопах — неизвестность. От страха и непонимания будущего хотелось спрятаться в какую-нибудь осознанную деятельность. Книг и телевизоров нам тут не предоставили, телефоны забрали еще в лагере, так что нам оставалось только думать о своем, вспоминать и разговаривать друг с другом. Меня поставили на фишку с другим бойцом из нашего подразделения, с которым я почти не общался в лагере. Судя по внешности, он был старше меня лет на пять.

— А ты где жил до зоны? — спросил Балор.

— Я? — удивился я его банальному вопросу. — Сначала в Хабаровском крае, а когда мне стукнуло двенадцать лет, бабушка с дедушкой переехали на юг, в Краснодарский край, и забрали меня с собой.

— А родители?

— Отца я не помню. Его убили, когда мне было года два. Меня в основном бабушка