Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

мы к дому вплотную подошли, положили трехсотого и сами легли нахуй. А кто-то из пацанов начал съебывать. Кто бежал, их зацепило нахуй, а вот меня и пацанов, которые легли возле трехсотого, никого не цепануло. Чтобы вы понимали, упало прям на это… Как они называются? На этой хуйне мы трехсотых носили, блять… Носилки! Епс тудэй! Возле них прям упал ВОГ. Возле носилок. Ни трехсотого не цепануло, ни меня, ни пацанов, которым я сказал лечь. А кто ломанулся, побежал — их зацепило. Ну, короче, такая ситуация.

— Там, на втором этаже, хохол валяется в совершенно новых штанах, если что.

— Спасибо, — заржал Фаберже. — Я уже тут шмурдяк взял. Там есть.

Фаберже был похож на большого веселого ребенка, проявлявшего простые и искренние чувства. Его непосредственность умиляла и раздражала одновременно. Он был легким человеком, но мог косячить по мелкому, не придавая этому значения. Если бы эта его легкость не граничила с безответственностью, это было бы забавно, но я ко всему привык относиться намного серьезнее и понимал, что за ним нужно приглядывать.

— Сапалер — Парижану?

— На связи.

— Я тебе сейчас Димыча пришлю. Он в ДРГ добровольно записался. По дороге Кубата заберет.

— Так он уже тут у нас.

— Вот лань пятисотая! Свалил. Въеби ему прикладом.

— Разберусь, — коротко ответил Иван.

Я был переполнен своими переживаниями, разрывавшими меня после целого дня штурма. Эйфория от победы и того, что меня сделали командиром группы, серьезность нашего положения, сожаление о смерти Альдерги и Никитоса, которого я послал в бой, и злость на этого труса перемешались в непонятный коктейль, разрывающий меня в разные стороны. С одной стороны мне хотелось, чтобы меня отпустил адреналин, и я мог сесть и расслабиться, а с другой — было желание ничего не упустить и основательно закрепиться на этой позиции до попытки возможного наката. Все это мешало мне сосредоточиться на чем-то одном. И еще мне очень хотелось, чтобы наконец-то вынесли пацанов и Кубата, которые пролежали в поле так долго.

— Пацаны! — собрался я. — Закрепляемся! Нужно укрепить все и заделать входы со стороны хохлов.

— Уже делаем, — откликнулся Ростон.

Соорудив из подручных средств завалы и расставив фишки, мы еще раз осмотрели дом. Крепленый в одном из шкафов обнаружил три мины ТМ, соединенных между собой проводами.

— Вот пидоры! Нихера себе! — присвистнул Крепленый. — Что будем делать, Санек? Если сейчас въебет, нас тут всех похоронит!

— Сапер нужен.

— Пока мы его будем ждать, они ебнут! — покачал он головой.

Я вышел на Гонга и Сапалера и доложил о подарке. Мы стали придумывать варианты.

— Может, положите сверху гранату и взорвете? — предложил Гонг с ходу. — Хотя… Три ТМ дом сложат полностью.

— Если бы они могли их подорвать, уже давно бы сделали, — заметил Сапалер.

— Если гранатой, то бишь, рвать, то точно разъебет все, а если кошкой их дернуть, то хоть шанс есть, что нет, — здраво рассудил Крепленый.

— Ты прав.

После недолгого совещания, мы сошлись на кошке. Крепленый соорудил ее из подручных средств и зацепил за мины. Перебежав в ближний к хохлам подъезд, мы спрятались и дернули кошку…

— Пронесло? — спросил я, не ощутив взрыва. — Ты точно дернул? — уточнил я.

— Конечно! Епс тудэй!

Пробравшись в комнату, мы увидели, что провода оборваны и мины валяются на полу. От разрядки нас обуял нервный смех, через который улетучилось все напряжение этого дня. Я выглянул в окно, выходившее в сторону трехэтажки, и замахал руками. Оттуда мне тоже замахали, и стало тепло и приятно, что рядом наши и мы живы. Я увидел Димыча с еще одним бойцом, бежавших к телам пацанов.

— Не трогай их руками! — заорал я. — Только кошкой!

— Что? — остановился Димыч над телом Кубата и, махнув мне рукой, перевернул его.

— Дебил!

Димычу повезло. Тело Кубата не было заминировано. Они подхватили его и понесли в трехэтажку. Навстречу им из трехэтажки выскочили еще два бойца и побежали за телом Зарядника. Быстро подбежав к нему, они перевернули тело и разлетелись в разные стороны от взрыва. Один из бойцов, видимо находясь в шоке, вскочил и побежал в нашу сторону. С дико вытаращенными глазами, он попытался пробежать между двухэтажек в сторону хохлов.

— Стой, придурок! Сюда иди! — заорал ему Фаберже из окна первого этажа.

Он на секунду остановился и заметался, не понимая, куда бежать. Заманив его в дом, мы сняли с него броню, залепили дырки и отправили на эвакуацию.

— Крепленый, ты остаешься старшим группы. Я пойду с Кубатом попрощаюсь.

— Без базара! — кивнул он.

— А что это за наушники у тебя? — заметил я у него на шее прикольный гаджет, помимо новой брони.

— Волшебные! — поднял он палец. — Надел — и все слышишь. В комплекте шли с поляком, которого на втором вальнули. Вообще, епс тудэй, все слышно! Активно шумоподавляющие!

— Круто. Как у настоящего разведчика.

Крепленый ушел, а я стал смотреть из окна на трехэтажку, котельную, газораспределительную будку и широкое поле со стороны нашей позиции и вспоминать, как несколько дней назад мы пытались зайти сюда. «Это было практически нереально. Никто бы не проскочил этот сквер. Тут просто тир, а не позиция», — с грустью подумал я.

Выбравшись из нашей двушки, я под ее прикрытием легкой трусцой, как на пробежке, за пять минут пробежал это расстояние и оказался на позиции, куда меня неопытным молодым бойцом привел Сапалер и познакомил со Шпили и Кубатом.

Слова благодарности

Здравствуйте, уважаемые читатели! Меня зовут Савицкий Александр.

Мне повезло. На моем жизненном пути часто встречались люди, у которых я мог учиться и благодаря которым я стал тем, кем являюсь. Именно поэтому я хочу поблагодарить их за то, что они заложили прекрасную почву, в которой что-то смогло вырасти. Виктор Иванович Демин (09.05.1945 — 20.02.2008) — народный интеллигент, окончивший (НВПШ) Новосибирскую высшую партийную школу, где в СССР готовили идеологически подкованных руководителей правящей партии КПСС. Виктор Иванович не стал руководителем, но стал прекрасным учителем истории и начальной военной подготовки в СШ № 5 города Мегиона, Тюменской области. Именно он заложил основы моей личности и научил самому главному — системно и критически думать, анализируя события повседневной жизни. Алексей Константинович Антонов (17.06.1955 — 18.05.2018) — российский прозаик, поэт и драматург. Доцент кафедры литературной критики Литературного института им. А.М. Горького, кандидат филологических наук. Человек, который всегда поражал меня глубиной анализа любого литературного произведения. Человек с феноменальной литературной памятью, умевший говорить о литературе так, что все время хотелось записывать. Спасибо Вам, за те знания, которые я успел получить,