Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том I - Александр Савицкий

27 ноября. У нас с утра начинается вечер, потом день-вечер, потом вечер-вечер, а потом темная ночь. И так долго она тянется. Ничего нового. Хотя нет. Мне купили колготки. Целое приключение. Олю Юркин знакомый возил на Юбилейку — там рынок импровизированный. Но особенно впечатлила цена — 450 грн. Полтыщи!

1 декабря. С зимой нас… Вечер был с колыбельной — самолетик пропел. Слава Богу, не рядом. Утро с будильником, аж уши закладывает. Господи, дай нам это выдержать.

2 декабря, до Нового года осталось 29 дней. Надежды на то, что мы его встретим по-людски, мало. Чуда не случилось. Хотя мечтаем.

6 декабря. Бог решил нас заморозить. Утром в квартире 6 градусов. Печка горит не очень — дровишки сырые. Не знаю, насколько у нас здоровья хватит… В общем, или закалимся или в сосульки превратимся. Гремит вокруг, дом содрогается и вибрирует.

8 декабря. Сегодня у меня впервые за последнее время не замерзли ноги. Но если бы кто видел мою обувь… турецкая пенка 44 размера: ноге в ней более чем свободно и поэтому тепло. Вокруг грохочет, не переставая. Пару раз прилетело где-то совсем рядом. До Нового года три недели, и, скорее всего, встречать мы его будем в том же составе… печально.

12, понедельник. Печка не хочет работать совсем. Второй день живем с открытым балконом. Спасибо, на улице хотя бы не минус. Но не жарко. Вот теперь наступает настоящая жопа. Я не знаю, куда деваться. Еще и газ в баллоне кончается. Жизнь прекрасна и удивительна. Скоро свихнусь от всех сюрпризов. Да, печка наконец-то заработала. Поддымливает, но горит. Надолго ли ее хватит?

16 декабря. Мне снятся плохие сны. Покойники каждую ночь: и родные, и не родные. Об одном Бога прошу: если уж пришло мое время, чтобы сразу — обузой никому не быть! Но не будем о грустном. День у нас выдался «веселый». Да у нас других не бывает. Задолбались все. Юрка еле ноги поволок в подвал. А я думала посидеть, хоть почитать с фонариком, фигушки… Начался тарарам. Чуть ли не ползком добралась до печки задвижку закрыть. Пошла спать, мечтая о спокойной ночи.

17, суббота. Чета я сегодня раскисла, как и погода. За окном дождь, а у меня сопли. Настроение под стать погоде. То надеешься, то в такую пропасть безнадеги улетаешь…

18 декабря. Я бомж. У меня не осталось НИЧЕГО. Ни дома, ни того, что в доме, ни денег. Одежда только та, что на мне. Единственное, что у меня есть, это мои дети и внуки, мои родные и близкие. И единственное, чего я хочу, чтобы все они были живы, здоровы, жили в мире и покое. Господи, неужели я так много прошу?»

Это была последняя запись, которую я сделала до того, как перебралась вниз. Рена спала рядом и периодически тревожно поглядывала на меня, как бы проверяя, на месте ли я. «Бедная собака, — подумала с нежностью я, — тебе-то это за что? Мы-то, можно сказать, по своему выбору страдаем, а ты с нами. Деваться-то тебе совсем некуда». Хотелось спать, но в то же время не хотелось опять видеть покойников, которые все чаще стали являться мне во снах.

79. Парижан. 1.6. Штурм двухэтажек со стороны третьего взвода

Вечером нас собрал Сапалер и подтвердил информацию о штурме.

— Утром, после нашей поддержки, выдвигаетесь на штурм, — начал он. — Там будет бетонный забор, он вас прикроет. Идете вдоль него. И запрыгиваете в дом.

— Опять в лоб пойдем? — с недовольным лицом сказал Крепленый.

— Не в лоб, а внезапной атакой сбоку. Мы отсюда и с трехэтажки поддержим вас пулеметами и РПГ. Тем более, что вы не одни будете. Со стороны школы тоже начнется штурм, чтобы растянуть силы хохлов.

Группу должен был возглавлять Альдерга. Помимо него, нас было одиннадцать бойцов: Ростон, Крепленый, я, Фаберже, Множитель, Вазуза, Угодник, Никитос, Димыч и два молодых пацана из свежего пополнения, которых я не знал. Я решил все-таки надеть свой старый броник, на котором предварительно перешил на бока кармашки под магазины. Всю ночь мы с Крепленым не спали.

— Ты, я вижу, где не нужно — осторожный, а где нужно — лезешь вперед, — сказал Крепленый. — И под адреналином с ума сходишь. Так нельзя.

— В смысле? — не понял я.

— Завтра нас опять кинут под танки. Альдерга без башни совсем, — он сделал паузу. — Парень ты хороший. Просто не лезь на рожон. С умом воюй. Адреналин — дело опасное. Дает ложную уверенность, и кажется, что ты бессмертный. Но это не так. Ты из мяса и костей, как и все.

— Понял… В чем-то ты прав.

— А в чем я не прав?

— Мы же тут типа «один за всех, все за одного»?

— Ага… А умираем каждый сам за себя, — пожал Крепленый плечами. — И все хотят выжить.

— Я тебя понял.

В семь утра мы выдвинулись тем же маршрутом, чтобы занять позиции до начала работы арты зеленых и наших групп поддержки. Я на ходу поправил броник, проверил свои магазины сбоку. Настроение было боевое. Мы разделились на две группы по шесть человек и наметили маршрут, который был уже знаком. Выдвинуться мы решили чуть раньше восхода, чтобы в сумерках начать штурм и минимизировать риск потерь от снайперов и птичек. Быстро добежали до позиций третьего взвода и направились к блиндажу Констебля, командовавшего здесь всем. Нас встретил его заместитель, он мне был знаком еще с брянской зоны. Мы добрались до последних лисьих нор, еще раз все проверили, перезарядились и стали ждать восхода. Как только со стороны Иванграда небо окрасилось красно-бордовым и первые тени ночи расползлись по закоулкам рва, заработала арта. Вслед за ней по двухэтажке полетели наши РПГ из ДК и трехэтажки. Их поддержал пулемет Глуми. Адреналин, как я и ожидал, впрыснулся в кровь, и я ощутил привычный режим берсерка.

Место, где мы сидели, находилось между нашей трехэтажкой, гаражами и частными домами, которые шли вдоль всего Артемовского шоссе до въезда в Бахмут. Нам нужно было перебежать шоссе, зайти в гаражи и крайний дом и оттуда штурмовать позицию хохлов в двухэтажке.

Первой занимать дом пошла группа во главе с Альдергой, которому не терпелось начать. Проводив их взглядом, я приготовился к