Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук
Несколькими десятилетиями ранее офицерам не дозволялось так вальяжно сидеть и болтать с женщинами более высокого положения. Обычай не допускал приватных встреч между ухажером и объектом его внимания. При жизни Вермеера правила флирта изменились, по крайней мере, в городской Голландии. Вежливость отодвинула на второй план воинственность как способ завоевать женщину. Романтика сменила наличные деньги в качестве валюты любви, а дом стал новым театром для проявления чувств и эмоций между полами. Мужчины и женщины по-прежнему договаривались о сексе и отношениях — как офицер и смеющаяся девушка, — но теперь эти разговоры были замаскированы под шутливый треп и не выглядели бартерной сделкой, а их целью виделись брак и солидный кирпичный дом с витражными окнами и дорогой обстановкой, а не час в постели.
По мере того как новые символы буржуазной жизни вытесняли звонкую монету и любезность пришла на смену грубости, взаимодействие мужчин и женщин становилось более сдержанным, более изощренным и утонченным. И потому художники, изображая сцены флирта, больше не помещали их в обстановку оживленного борделя, как делали это в XVII веке, но предпочитали домашние интерьеры. Вермеер жил на пороге этого сдвига в гендерных отношениях и связанных с ним живописных условностей. Картина «Офицер и смеющаяся девушка» показывает, как он трактует последствия такого сдвига.
Солдаты, участвовавшие в долгой освободительной войне Нидерландов против испанской монархии, возможно, когда-то и рассматривали женщин как военную добычу, но та эпоха закончилась. Может, потому Вермеер и поместил карту «Новой и точной топографии всей Голландии и Западной Фрисландии» на дальней стене комнаты, позади беседующей пары. Карта была продуктом пропаганды, прославляя борьбу Нидерландов за независимость до перемирия 1609 года, но теперь та война осталась далеко в прошлом[6]. Офицеры лишились былого героического ореола и больше не могли претендовать на прежний авторитет и уважение. Возможно, именно на это падение престижа военной службы намекает Вермеер, меняя цветовую гамму на карте, изображая землю голубой, а воду — коричневой. Суша и море поменялись местами; точно так же военные и гражданские взаимодействуют друг с другом в ином социальном порядке. Возможно, мужчины и женщины тоже поменялись ролями — несмотря на развязную позу офицера на картине, именно он умоляет, а девушка задает условия брачной сделки, которую они могли бы заключить. Эти изменения были частью более масштабного перехода, который совершала голландская нация во времена Вермеера: от милитаризма к гражданскому обществу, от монархии к республиканизму, от католицизма к кальвинизму, от торгового дома к корпорации, от империи к национальному государству, от войны к торговле.
Однако дверь, к которой нас подводит картина, — вовсе не карта, а шляпа, потому что за той дверью открывается проход, ведущий в более широкий мир. Проследовав по нему до конца, мы оказываемся в местечке, ныне известном как Краун-Пойнт на озере Шамплейн, утром 30 июля 1609 года.
«Они пристально смотрели на меня, а я смотрел на них», — писал Самюэль Шамплен, вспоминая момент, когда он выступил вперед из рядов союзных индейцев с аркебузой в руках. Шамплен возглавлял французскую миссию на реке Святого Лаврентия, исследовавшую район Великих озер в поисках северо-западного прохода к Тихому океану. Против него выстроились десятки воинов-могавков в деревянных доспехах. Впереди стояли три вождя. Они было застыли при виде него, но затем начали приближаться. Как только они подняли луки, Шамплен «приготовил свою аркебузу и при целился в одного из трех вождей». Деревянные щитки их до спехов служили плохой защитой от ружейного огня. «Двоих я уложил наповал, а третий получил ранение и скончался чуть позже».
В аркебузу Шамплен зарядил четыре свинцовые пули. Не было никакой гарантии, что на расстоянии тридцати метров хоть одна из них найдет свою цель, но каким-то чудом трижды это получилось. Когда вожди могавков упали на землю — двое из них замертво, — воины позади них застыли в изумлении. За спиной Шамплена раздались крики ликования. Его союзники кричали «настолько оглушительно, что никто не расслышал бы и грома». Шамплену была на руку эта неразбериха, поскольку для перезарядки аркебузы требовалась целая минута, и за это время его могли подстрелить с другой стороны. Прежде чем могавки успели опомниться, один из двух французских аркебузиров, посланных Шампленом в лес, выстрелил с фланга, из-за деревьев. Выстрел, сообщает Шамплен, «еще больше обескуражил противника. Увидев своих вождей мертвыми, они пали духом и побежали с поля боя в глубину леса, бросив свое укрепление».
Аборигены — союзники Шамплена присоединились к штурму. Град стрел пронесся над его головой, поразив вражеских лучников и обеспечив ему время, необходимое для перезарядки аркебузы. Он снова выстрелил в отступавших могавков, убив еще нескольких. Бой закончился в считаные минуты. Союзники Шамплена сняли скальпы — символ победы — с дюжины мертвых могавков и забрали в свои деревни. Там их встретили женщины на каноэ, эти скальпы они повесили себе на шеи. Еще десяток могавков были захвачены в плен, чтобы отправить на север взамен молодых мужчин, число которых из-за межплеменной войны неуклонно редело с обеих сторон. Среди союзников Шамплена были раненые, но не смертельно. Бой получился неравным: смерть и поражение с одной стороны, несколько ранений от стрел с другой и полная победа.
«Самюэль Шамплен стреляет в могавков в битве у озера Шамплейн. 1609 год».
Гравюра XIX века по рисунку автора из дневников «Путешествия господина де Шамплена»
Событие того утра стало поворотным моментом. Во всяком случае, историк Олив Дикасон (метиска) назвала его переломным моментом в истории отношений европейцев и коренных американцев: началом длительного, медленного разрушения культуры и образа жизни, от которого ни одна из сторон до сих пор не оправилась. Как же все это произошло?
Самюэль Шамплен участвовал в первой волне вторжения европейцев на Северо-Американский континент. Свое первое путешествие вверх по реке Святого Лаврентия к Великим озерам — региону, который он назвал Канадой, — Шамплен совершил в 1603 году в составе французской экспедиции для установления торговых связей. Самым важным человеком, которого он встретил в том путешествии, был Анадабижу, вождь племени, названного французами монтанье[7]. Пять тысяч монтанье проживали в то время на северном берегу реки Святого Лаврентия вокруг деревни Тадуссак, где река Сагеней впадает в реку Святого Лаврентия. Долина реки Сагеней была важным торговым маршрутом еще до появления французов, но привезенные ими промышленные товары, особенно изделия из железа, увеличили встречный поток мехов и меди с севера, от самого Гудзонова залива. Контроль над Тадуссаком позволял Анадабижу
