Шляпа Вермеера. XVII век и рассвет глобального мира - Тимоти Брук
Холодные зимы означали нечто большее, чем прогулки на буерах. Они повлияли на сокращение вегетационного периода и увлажнение почвы, рост цен на зерно и всплеск заболеваемости. Понижение весенней температуры всего на полградуса задерживает посадку растений на десять дней, а такое же понижение осенью сокращает на те же десять дней сроки сбора урожая. В умеренном климате это чревато катастрофическими последствиями. Согласно одной из теорий, холодная погода могла вызвать еще одну напасть — чуму. Во всем мире с 1570-х по 1660-е годы чума выкашивала густонаселенные сообщества. С 1597 по 1664 год эпидемия поражала Амстердам по меньшей мере десять раз, в последний ее приход погибли более 24 тысяч человек Южная Европа пострадала еще сильнее. Во время вспышки чумы в 1576–1577 годах Венеция потеряла 50 тысяч человек (28 % своего населения). А вторая великая эпидемия в 1630–1631 годах унесла жизни еще 46 тысяч человек (что пропорционально выше 33 % населения, изрядно поредевшего к тому времени). В Китае вслед за суровыми холодами в конце 1630-х годов последовала особенно жестокая эпидемия 1642 года. Болезнь распространялась по Великому каналу с поразительной быстротой, уничтожая целые общины. Страна оказалась беззащитной сначала перед угрозой восстания крестьянских отрядов, захвативших Пекин в 1644 году, а затем и нападения армий маньчжуров, которые основали династию и правили Китаем в течение следующих трех столетий.
Холод и чума замедлили темпы роста населения Земли, но, оглядываясь назад, кажется, что человечество только готовилось к рывку, который начался около 1700 года и до сих пор придает нам ускорение. Население планеты преодолело рубеж в полмиллиарда человек еще до начала XVII века и к концу столетия перевалило далеко за шестьсот миллионов. Ян Вермеер и Катарина Болнес внесли свой небольшой вклад в рост мирового населения, хотя это далось им нелегко. Они похоронили по меньшей мере четверых своих детей; трое погребены в семейной могиле в Старой церкви. Неизвестно, отчего они умерли, хотя можно предположить, что причиной смерти была чума. Но утрату смягчало то, что остальные 11 детей дожили до совершеннолетия. Пятеро или шестеро уже родились к тому времени, когда Вермеер купил буер; возможно, купил на радость детям или ради собственного удовольствия. Однако в будущем только четверо из его детей вступили в брак и завели детей. Во многих семьях, как и в семье Вермеера, те, кто не смог обзавестись семьей, были вынуждены покидать родные места в поисках работы и средств к существованию. Молодые люди становились моряками, служащими и разнорабочими на верфях и складах, обслуживающими нарождающуюся всемирную торговлю, солдаты пополняли армии, охранявшие торговые пути. Из холостяков комплектовались экипажи пиратских кораблей, которые наживались на растущих морских перевозках. Молодым женщинам ничего не оставалось, как идти в горничные или проститутки.
Сельдяные баркасы на картине «Вид Делфта» — символ этой истории. Голландцы получили выгоду от глобального похолодания — рыбные запасы в Северном море переместились к югу. Более холодные зимы означали продвижение арктических льдов дальше на юг. Это вызывало серьезные заморозки вдоль побережья Норвегии, где традиционно базировался промысел сельди. Промысел переместился южнее, в Балтийское море, где перешел под контроль голландских рыбаков. Вот почему мы видим сельдяные баркасы, пришвартованные в гавани Делфта. Один из основоположников изучения истории климата даже предположил, что процветание голландцев в первой половине XVII века — процветание, которое Вермеер запечатлевает в своих домашних интерьерах, — связано именно с неожиданным притоком ресурсов. Сельдяной промысел позволил голландцам сорвать куш, который они затем могли инвестировать в другие предприятия, прежде всего в судоходство и морскую торговлю. Той парой баркасов Вермеер свидетельствует об изменении климата.
«Вид Делфта» открывает для нас еще одну дверь в XVII век Посмотрите внимательнее на шпиль Старой церкви рядом с башней пивоварни «Попугай», и вы увидите длинную крышу, которая тянется непрерывной линией к левому краю холста (если бы Вермеер продолжил картину чуть дальше влево, ему пришлось бы включить в нее большую ветряную мельницу на углу городской стены, служившую для откачки воды из канала, но это изменило бы композицию). Ранние критики обвиняли Вермеера в упрощении силуэта города ради того, чтобы не отвлекать внимания от других элементов картины. Я намеренно прошел на дальнюю сторону Колка и поискал глазами ту линию крыш. Крыши, которые я увидел, были сложены не совсем так, как написал их Вермеер, но, несмотря на архитектурные добавления и изменения, которые продолжались с 1660 года, мне удалось распознать то, что изобразил художник, — крышу большого складского комплекса, протянувшегося на целый квартал от Ауде Делфта до рва в западной стороне города. Это был склад Ост-Индского дома, как я смог определить, пройдя вдоль Ауде Делфта и осмотрев фасады домов. Здесь располагалась Делфтская палата Голландской Ост-Индской компании (Verenigde Oostindische Compagnie), центр обширной сети международной торговли, соединяющей Делфт с Азией.
Голландская Ост-Индская компания — VOC, как ее называют, — для корпоративного капитализма символизирует то же, что воздушный змей Бенджамина Франклина для изучения электричества: начало чего-то судьбоносного, что невозможно было предсказать. Первая в мире крупная акционерная компания, VOC была образована в 1602 году, когда Голландская республика обязала торговые компании, которые появлялись как грибы после дождя и торопились воспользоваться возможностями азиатского торгового бума, объединиться. Кнутом служила монополия. Коммерсантам, не вступившим в VOC, запрещалось вести торговлю в Азии. Пряником была неограниченная прибыль, которую государство не трогало, ожидая лишь скромных дивидендов в виде налогов. Торговцы, пусть неохотно, присоединялись к соглашению, и VOC превратилась в федерацию шести региональных палат: Амстердамской палаты, которая вложила половину капитала. палат Хорна и Энкхёйзена в северной Голландии, Мидделбурга в устье Рейна (Зеландии) на юге и Роттердама и Делфта в центре Голландии. То, что поначалу выглядело неработоспособным компромиссом — отдельные палаты контролировали собственный капитал и торговые операции при соблюдении единых руководящих принципов и политики, — оказалось блестящим новшеством. Только такое уникальное федеративное государство, как Голландская республика, могло придумать структуру акционерной компании. Объединенная Ост-Индская компания сочетала гибкость и мощь, что давало голландцам огромное преимущество в конкурентной борьбе за первенство в морской торговле с Азией.
За несколько десятилетий XVII века VOC зарекомендовала себя как самая могущественная торговая корпорация в мире и стала примером крупномасштабного коммерческого предприятия, подобные которому теперь доминируют в мировой экономике. Ее монограмма стала самой известной торговой маркой того времени, фактически первым всемирно признанным корпоративным логотипом. Монограмма состояла из трех инициалов компании с «антенной» заглавной буквой V (Vereenigde) посередине и буквами О (Oostindische) и С (Compagnie), перекрывающими ее слева и справа. У каждой палаты было право добавить собственный инициал, поместив его
