Восьмерки - Джоанна Миллер

Допив последний глоток виски, он перешёл дорогу и направился обратно к болотам, чтобы вернуться в город.

Глава 6

Микель резко проснулся и потянулся к пистолету на тумбочке, опрокинув на пол пустую винную бутылку и карманные часы. Грохот отозвался головной болью. Нащупав рукоять пистолета, он сел на кровати и наставил дуло на дверь. Сердце бешено колотилось, глаза плохо фокусировались.

− Это я, − раздался тихий голос.

Микель сделал несколько глубоких вдохов и опустил пистолет.

− Прости. Нервы немного расшалились.

Хендрес вошла в крохотную комнатушку, которую они с Микелем делили в многоквартирном доме к югу от ущелья в Верхнем Лэндфолле. Микель считал Хендрес совсем молоденькой, хотя ей было лет двадцать пять – почти его ровесница. Она коротко обрезала каштановые волосы, чтобы помещались под котелок, и носила красновато-коричневый рабочий костюм, как и Микель. На левой стороне её лица виднелись старые оспины. Хендрес отличалась умным взглядом и военной выправкой. Несмотря на юный возраст, ей как-то удалось достичь ранга серебряной розы.

Микель по опыту знал, как это трудно.

Хендрес закрыла за собой дверь и толкнула ногой пустую бутылку.

− Понятия не имею, как ты находишь выпивку. Дайнизы запретили ввоз и вывоз из города, и алкоголь, похоже, исчез первым.

− Я... э... знаю многих содержателей баров. Большинство из них задолжали мне одну-две услуги.

Микель прищурился на пистолет, который держал в руке. Даже не заряжен. Он со вздохом положил пистолет обратно на тумбочку.

− Не слишком уверенно ты его держишь, − заметила Хендрес.

− Огнестрельное оружие − не мой конёк.

Микель потёр глаза, пытаясь прогнать сонливость и головную боль. Бросил взгляд на пустую фляжку на умывальнике и пробормотал:

− Бездна, ты ужасный шпион. Нельзя так пить.

− Что-что?

− Ничего.

Хендрес села на край кровати и вдруг вскочила.

− Во имя Адома, что за вонь?

− Ночью, когда выводил ту семью, пришлось идти по болотам.

− Кажется, мы договорились, что ты будешь мыться перед тем, как лечь в постель. Ты же знаешь, что мне тоже приходится тут спать?

− Прости, − сказал Микель, не чувствуя ни малейшего раскаяния. − Пришлось задержаться почти до рассвета, потому что твой курьер опоздала на сорок минут. И проклятые дайнизы изменили маршруты патрулей.

Хендрес состроила недовольную гримасу и наконец села рядом с ним. Они были знакомы всего три недели. Хендрес состояла в отряде черношляпников, который остался и помогал удерживать город после того, как Стайк убил гранд-мастера. Она вместе с Микелем вернулась в Лэндфолл, чтобы бороться в условиях дайнизской оккупации.

Первую неделю они прятались и трахались на конспиративной квартире черношляпников, пока оккупанты не навели в городе порядок. С тех пор их отношения охладели до чисто профессиональных, и Микель был этому рад. Хендрес нравилась ему за компетентность и за то, что не задаёт вопросов. А привязываться сильнее ему ни к чему.

− Кто-то бросил гранаты в толпу дайнизских солдат, − сказала Хендрес.

− И что?

− Может, поэтому они изменили маршруты. Трое убитых, ещё двадцать раненых.

− Бездна!

Микель энергично потёр голову руками, надеясь стряхнуть сонливость.

«Кем-то» могли быть черношляпники, фатрастанские партизаны или просто пало, которые пытаются посеять хаос. Плохо для их с Хендрес дел.

− Который час? − спросил он.

− Половина второго.

− Где ты была всё утро?

Хендрес со вздохом вытащила что-то из рукава.

− Готовлю к уходу следующую семью. И пытаюсь выяснить, сколько наших осталось.

Под «нашими» она имела в виду черношляпников.

− И как? Есть успехи?

Микель не хотел устанавливать контакты с новыми черношляпниками. Кто-нибудь из высокопоставленных коллег мог знать о его предательстве. Но говорить об этом Хендрес нельзя.

− Немного, − ответила она. − Слухи ходят, но все залегли на дно. Насколько я могу судить, большинство высших роз покинули город с Линдет.

− И бросили свои семьи.

Микель не мог удержаться от горечи в голосе. Нельзя винить всех, кто не стал оборонять город. Они всего лишь следовали приказам. Но он не испытывал симпатий к мужчинам и женщинам, которые покинули семьи на милость вражеской армии.

Хендрес промолчала. Они уже несколько раз спорили на эту тему, и она явно испытывала противоречивые чувства насчёт своей преданности леди-канцлеру. Для черношляпников преданность должна быть беспрекословной. Война всё усложнила.

Микель отогнал эту мысль и сказал:

− Но мы заботимся о их семьях.

Откинув тонкое покрывало, он сел и уловил собственный запах − болота, по которому пробирался утром, чтобы попасть домой, − и чуть не потерял сознание. Хендрес бросилась к двери, закрывая нос.

− Иди мыться. Живо!

− Иду, иду. − Микель поискал штаны, бормоча: − Ты прямо как моя мать.

− Как кто?

− Неважно.

Микель быстро оделся и пошёл в коридор, собираясь отправиться на поиски общественной бани. По пути прислонился к стене, чтобы унять головокружение. Где бы раздобыть завтрак? Продукты уже становились проблемой, потому что дайнизы закрыли порт, и чем дольше будет продолжаться оккупация, тем будет хуже.

Хендрес подошла к нему, но на почтительное расстояние. Он открыл один глаз и увидел, что она уставилась на него.

− Что такое?

Она переступила с ноги на ногу.

− Ты же был осторожен?

− Ночью? Конечно.

− Ты меняешь каждый раз маршруты из города?

Он их не менял.

− Да. То есть... сегодня вечером поменяю. Лучше не рисковать, раз патрули меняют свои.

Повисло молчание, Хендрес продолжала на него смотреть.

− За тобой следили.

− Прошу прощения?

Она достала из нагрудного кармана конверт и протянула ему. Конверт был запечатан воском.

− Сегодня утром у дома ждал мальчишка пало. Вручил мне это и сказал отдать тебе.

− Назвал по имени?

Сердце Микеля подскочило к горлу. Он был осторожен − очень осторожен − каждый раз, когда возвращался на квартиру. За ним никак не могли следить.

− По имени, − подтвердила Хендрес, пристально изучая его лицо.

Микель взял конверт и сломал печать. Теперь он полностью взбодрился, словно после шести чашек кофе со льдом, и, прикусив губу, прочитал записку. Там был только адрес и время. Два часа. Внизу стояла одна буква «Т». Микель сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

− Нас нашли? − спросила Хендрес.

− Всё хорошо. Который час, ты сказала?

− Начало второго.

Микель зашагал по коридору, чувствуя стеснение в груди.

− Я