Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
– Симеон мог бы взять Царьград, если бы не умер, – рассуждал Мистина. – Но сын его женился на внучке Романа-тестя. Впервые в жизни девушку из семьи василевсов выдали за чужого.
– А для нас у них нет ли невесты? – усмехнулась Эльга, стараясь скрыть смущение.
– А ты уговоришь Святшу креститься? – Мистина выразительно поднял брови. – Петр, Романов внучатый зять, от рождения крещен. Без того невесту просить – только зря позориться. Так что бери Олеговну и… как они говорят, на все Божья воля. Может, Горяна еще уговорит Святшу креститься. И тогда не для него, так хоть для детей его можно будет и кесареву дочь посватать. Мы ведь, что ни говори, а тоже дань с греков берем! – усмехнулся он.
– Но пока Горяна не уговорила Святшу креститься, она должна делать то, что всегда делали княгини. А она не хочет.
– Это можешь делать ты. Как и раньше.
– Это слишком опасно. – Эльга прошлась по избе. – Князь, который первым в своем роду крещение принимает, не больно-то сладкую жизнь получает на земле. Весь народ против него восстает. Как же так – богов родных отверг, чуров оскорбил, дедовы могилы осквернил. А мы, русь, и так здесь не свои, не коренные. Не от тех богов род ведем. Если еще чужого бога превыше старых поставим – не полететь бы и нашим головам. Святше и так дома не сидится. Его предки завоевали слишком много земель – чтобы найти незавоеванное и дать руси новую добычу и славу, ему уже придется ходить очень далеко. Ты думаешь, Христос поможет ему в этом?
– Христос может помочь в чем угодно. Главное, говорить, что сделанное тобой сделано во славу Его.
– Но Святше и так будет непросто одновременно ходить в походы и удерживать уже завоеванное. Пока мы с тобой живы – поможем. Но мы не вечны. Что будет после нас?
– Для того ты и собираешься его женить. Если у него будет жена-христианка, это поможет дружбе с христианскими народами. Его дети смогут породниться и с чехами, и с болгарами, и с греками. Насчет болгар я бы очень сильно подумал…
– Но это не поможет дружбе со своим народом! Горяна не хочет «женить серпы» и вить Велесовы бороды. Я могу ее заставить… – Эльга замолчала и задумалась. – Но будет ли толк? Народ возмутится, если увидит над собой княгиню чужой веры. Если бы хоть это была я… Когда Святша женится и служить богам будет молодая княгиня…
– Если бы молодая княгиня служила богам, князева матушка могла бы сесть в духовную лодью, как говорит Ригор, и отправиться на поиски Небесного Царства? – подсказал Мистина.
Эльга промолчала. Впервые она хотя бы намекнула вслух о чем-то подобном. Мистина единственный годился для такого разговора. Он не станет заламывать рук, ужасаться, возмущаться, ибо на все смотрит здраво, трезво и исходя из соображений пользы. Не будет, как Ригор и другие христиане, ликовать о спасении души, не принимая в расчет последствия на земле – или радуясь невзгодам, что сужают путь земной жизни и выводят в Царствие Небесное.
– По-твоему… это не совсем безумие? – спросила она наконец.
– Для матери князя – не совсем. Народ смутится, но переживет это, если у них будет молодая княгиня, чтобы благословлять серпы, и все такое. А ты станешь сестрой всем христианским князьям и, возможно, даже духовной дочерью василевсов. Это еще не обретение звания василевса Руси, но некий шаг к тому.
– Ты думаешь, нам вообще стоит… ступить на этот путь? Как болгары, мораване, чехи…
– Я не знаю. Я ведь не вещун. Не знаю, принесет ли нам это пользу. Но попробовать стоит. И сделать это должен тот, кто имеет власть и влияние, но отвечает только за себя. И это – скорее мать князя, чем его жена. Понимаешь?
– То есть если Святша сам не хочет креститься…
– А я не думаю, что он этого хочет, – вставил Мистина.
– Его жена христианкой быть не должна?
– Кто-то же должен шить «божьи сорочки»! – развел руками воевода.
Эльга еще помолчала, походила по избе, пытаясь освоиться с этой мыслью. Мистина молча поворачивал голову вслед за ней. Он знал эту женщину двадцать лет и понимал: она способна на куда большее, чем двадцать других жен.
– Вот… я только сомневаюсь… – Она остановилась перед ним. – Удастся ли нам объяснить это Горяне?
Глава 9
– Ты говорила, что ваш род – потомки Харальда Прекрасноволосого?
Прияна подняла глаза от огня. Обратно из Полоцкой земли в Смолянскую обе дружины двигались неспешно: вверх по течению Двины приходилось подниматься на веслах, поэтому на то же расстояние требовалось в два, а то и в три раза больше времени. К тому же от летней жары понижался уровень воды, обнажая больше мелей, что тоже замедляло движение. На ночь Святослав и Равдан разбивали каждый свой стан, каждый выставлял свои дозоры. Тем не менее нынче вечером, когда все уже поужинали и младшие потащили котлы на реку мыть, к шатру Равдана, где у костра среди отроков сидела Прияна, явились все старшины киевлян: Святослав, Улеб и их вуй Асмунд. Причем Святослав даже надел свой красный кафтан: днем в лодье Прияна видела, он был просто в рубахе, как все. Поздоровались, сели на бревна, покрытые плащами – вот уж перед кем не приходилось извиняться за столь неудобное сиденье! – и замолчали с чинным видом, показывая, что пришли просто так. В гости.
Равдан и Асмунд перебрасывались какими-то необязательными словами. Прияна видела, что оба брата не сводят с нее глаз, но молчала. Она так и не поняла, кем ей считать себя: невестой или пленницей? До сих пор Святослав лишь объявлял ей свою волю, не спрашивая: а хочет ли она ехать с ним в Киев? Давний уговор на этот счет вроде бы избавлял его от необходимости спрашивать, но своей попыткой сбежать в Полоцк она ясно дала понять, что передумала. И вот чем он считает ее теперь – своей добычей? Равдан предпочитал не обсуждать это, пока они не окажутся у Станибора в Свинческе. Прияна подавила вздох: вот уже дважды она уезжала из дома, пытаясь выйти замуж, и второй раз возвращается ни с чем. Недоля привязалась, хоть плачь! Или Кощеюшка ворожит…
Но вот Святослав все же придумал, о чем с ней поговорить.
– Так и есть, – ответила
