Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
Чэн Фэнтай пальцами пригладил волосы, от изумления лишившись дара речи. Так у Цао Гуйсю теперь будет ребенок? Как эта парочка – безответственные папаша с мамашей – способна кого-то воспитать?
Гу Дали тоже внимательно его рассматривала и, увидев волосы, брякнула не подумав:
– А чего это волосня у тебя побелела вдруг?
Чэн Фэнтай не желал разводить с ней пустую болтовню.
– Назови цену, и я забираю людей с товаром.
Взгляд Гу Дали яростно сверкнул, она проговорила:
– Товар останется у меня. Людей я прирежу и тебе уйти не позволю.
Чэн Фэнтай вперил в нее свирепый взор, а она подняла подбородок, ноздри ее гневно раздувались, в глазах ее пылала непримиримость. Чэн Фэнтай спросил:
– И что это значит? Пузо на нос уже лезет, а ты все насиловать хочешь?
Гу Дали ответила:
– Мой дядюшка строил япошкам козни, а те сговорились с негодяями с перевала Лаоцзы и втайне от него избавились. Я хочу мести!
Чэн Фэнтай опешил от услышанного:
– Это кто тебе сказал?
– А тебе-то какая разница, откуда я узнала! – Гу Дали хлопнула по столу и поднялась. – Вот рожу я ребенка и тотчас отправлюсь мстить!
Чэн Фэнтай совершенно запутался.
– А кому мстить-то? И что именно ты собралась делать? – Он махнул рукой: – Дело твое, меня это не касается, но ты ведь и меня за собой тянешь!
Гу Дали ткнула пальцем ему в лицо:
– Куда тебя тянуть-то? Ты с японцами связался, повезло еще, что я тебя не прикончила! Чего Цао Гуйсю твердит, что у тебя с ним большое дело? Вот сейчас тебя и прирежу! – Она рявкнула на него, точно на пса: – Сиди спокойно и не болтай попусту!
В Гу Дали и раньше мало что было от человека, а забеременев, она стала еще раздражительнее и свирепее прежнего. Она ничего не объяснила Чэн Фэнтаю и ему объясниться не дала, а опять оставила у себя. Впрочем, сейчас с ним обращались не в пример лучше прежнего: еды и выпивки вдоволь, никто за ним не следил – только пределов укрепления не покидал бы. Нравится ему оружие – пусть чистит, любит пешие прогулки – пусть гуляет сколько душе угодно. Молоденькие разбойники обращались с ним весьма любезно, точно с городским дядюшкой, что приехал в горное ущелье навестить родственников. Гу Дали сказала, что отправится мстить, как только разродится. Чэн Фэнтай, сам многодетный отец, подсчитал на пальцах: их с Цао Гуйсю визит пришелся на двенадцатый лунный месяц, а сейчас только середина восьмого. Вот тебе раз, ждать придется больше двух месяцев! По счастью, на сей раз Чэн Фэнтай, наученный горьким опытом, приказал Фань Ляню выждать двадцать дней и, если он не вернется, отправить на поиски Цао Гуйсю. Ненависть совершенно затуманила рассудок Гу Дали, превратив ее в дикого зверя; всякая теплота пропала из ее взгляда. Чэн Фэнтай, понимая, что ему с ней не сладить, покорно ждал, когда же явится на разговор отец ребенка.
Лето в укреплении было поистине невыносимым, Чэн Фэнтай снова подцепил вшей, судя по всему, скоро и от его посеребренных сединой волос ничего не останется. Из-за антисанитарии и нашествия комаров в укреплении вспыхнула малярия, пошли смерти. Обычно в жару и так кто-то умирал, но в этом году смертей было особенно много, из десяти захваченных в плен японцев трое уже умерли. Чтобы уберечься от комаров, Чэн Фэнтай каждый день кутался в одежду с головы до пят, с утра до поздней ночи сохранял бдительность и, стоило подуть легкому ветерку, тут же бросался обмахиваться веером из душистого тростника, боясь не протянуть двадцати дней и найти здесь свой конец. В итоге двадцати дней в укреплении он все же не провел: однажды вечером в дверях возникла Гу Дали с фонарем в руках и сообщила:
– Завтра буду рожать, а ты готовься.
Чэн Фэнтай лежал на кровати, обмахиваясь веером и думая о своем. Услышав слова Гу Дали, он не успел ничего ответить, как она уже ушла. Что ему требуется готовить к ее родам, Чэн Фэнтай так и не понял, а поразмыслив как следует, отложил веер в сторону и сел на кровати: завтра вообще какое число? Гу Дали ведь рано еще рожать!
Ребенок должен появиться в девятом лунном месяце, но больше Гу Дали ждать не могла, укрепление полнилось заболевшими и умершими, если так и дальше пойдет, воевать будет некому. Ну а на завтра, точно в полдень, выпадал счастливый день и час, которые рассчитал приглашенный с подножия горы гадатель. В этот на редкость благоприятный момент непременно родится человек, чье имя войдет в историю, и этим человеком суждено стать сыну Гу Дали.
С утра уже приготовили все необходимое в дорогу: мулов, способных пройти через горы, сухой провиант и чистую воду, а Гу Дали позвала Чэн Фэнтая к себе и дала распоряжения:
– Как примут ребенка, ты сразу же уходи, езжайте к Цао Гуйсю. Братья, что отправятся с тобой, передадут ему весть. Если же все они в дороге помрут, ты ему скажи… – У Гу Дали перехватило горло, она никак не могла выдохнуть следующие слова: – Я здесь до зимы не протяну, надо действовать! Ну а как выманить японцев, пусть сам придумает!
Слушая ее, Чэн Фэнтай, кажется, начал что-то понимать.
– Цао Гуйсю воюет с японцами – регулярная армия против регулярной, и неизвестно, кто кого! А от вас, кучки разбойников, какая польза? Тебе ведь даже Цао Гуйсю не победить!
Повитуха подала Гу Дали миску с лекарственным снадобьем, и та, не глядя даже, запрокинула голову и выпила все до капли. Чэн Фэнтаю она ничего не ответила, оцепенев, смотрела перед собой, изо всех сил сдерживая охватившее ее напряжение. Четверть часа спустя у нее на лбу проступили крупные капли пота, лицо побледнело. Повитуха выгнала из комнаты всех мужчин, и вскоре оттуда послышались истошные крики Гу Дали.
Чэн Фэнтай не мог их слушать, у него волосы дыбом вставали, потоптавшись, он вышел. На краю утеса на площадке стояли на коленях под изнуряющими лучами солнца семеро японцев со связанными руками и откляченными задницами.
