Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
– Господин Чэн, как там моя шицзе, все хорошо?
Чэн Фэнтай покосился на него:
– Ты подчистую ее сбережения опустошил и еще спрашиваешь? – Он повернулся и отошел, кладя в мешок куски вяленой говядины, переданные ему Цао Гуйсю, нарочно не замечая мальчишку. Выдержав паузу, Чэн Фэнтай прибавил наконец: – Чтобы у нее случилось что-то плохое, такого я не слышал.
Цао Сымэй думал было еще о чем-то его расспросить, но, увидев нетерпение Чэн Фэнтая, зашагал прочь, охваченный гневом.
Из части Цао они добрались до расположения Кудзё, а затем вслед за японской армией отступили на сорок ли западнее пещеры Люсянь – пожалуй, нет надобности описывать в подробностях все тяготы этого пути. Не успели они оглянуться, как наступил девятый лунный месяц, лето в горах на севере пролетает стремительно. Чэн Фэнтай даже теплой одежды с собой не взял, а солдатам из части Цао и в голову не пришло позаботиться о госте. Ночуя под открытым небом, Чэн Фэнтай почувствовал, что заболевает, ноги его подкашивались, глаза болели и слезились. Он молился, чтобы Цао Гуйсю хотя бы на несколько дней остановил наступление, пока ему не полегчает и он снова сможет действовать. Однако судьба любит играть с людьми злые шутки, как раз в ту ночь, когда Чэн Фэнтай, не поужинав, проглотил две таблетки аспирина и только-только уснул, явился Цао Гуйсю со своими солдатами, чтобы выманить их. Чэн Фэнтай бежать не мог, он решил остаться на месте, приказав фальшивым работникам уходить с Кудзё, а сам, натужно вытянув шею и отчаянно жестикулируя, надрывно закашлял в лицо Кудзё, в красках описывая свое состояние. Кудзё ничего не сказал, выслушав переводчика, он легонько взмахнул нагайкой, и двое солдат, козырнув ему, подхватили Чэн Фэнтая, взвалили на себя и побежали вперед.
Лошадям было непросто передвигаться по обрывистым горным дорогам, обозы с грузом тянулись позади отряда. Японцы по очереди тащили Чэн Фэнтая на спине, пройдя таким образом больше двадцати ли пути, а за их спинами непрерывной чередой грохотали пулеметные залпы, словно тысячи новогодних петард расцветили все вокруг алым. Поначалу Чэн Фэнтай еще испытывал какую-то гордость и удивление: подумать только, эти японцы еле достают ему до подмышек, когда тащат его на спине, пальцы ног волочатся по земле, но силы им было не занимать, точно в задницу моторчик вставили, мчались подобно струйке дыма. Чем дальше они бежали, тем все ближе разгоралось пламя сражения, и только тогда Чэн Фэнтай почуял неладное: сейчас он подобно черепашьему панцирю прикрывал спины японских солдат, а если сзади в них полетят пули, разве он не превратится в живой щит?!
Чэн Фэнтай на скверном японском поблагодарил солдат за их труды, давая понять, что дальше может бежать сам. Японцы не стали удерживать его, но поддерживали с двух сторон, чтобы тот не отстал или вовсе не сбежал. Где-то десять ли спустя наконец показалась пещера Люсянь. Чтобы обойти ее, пришлось бы сделать крюк по меньшей мере в пятьдесят ли по горам. А значит, Кудзё вынужден был или войти в пещеру, или развернуться и дать бой. Времени на раздумья не оставалось, пришлось идти на риск.
Кудзё и командующий Цао разительно отличались друг от друга в том, что касалось управления войсками. От криков командующего Цао сотрясались небеса, ну а слов Кудзё Чэн Фэнтай и сейчас не мог расслышать, тот был истинным просвещенным военачальником – тихо отдавал приказы, а затем уже адъютанты или переводчик выкрикивали их во весь голос. Кудзё взглянул на Чэн Фэнтая, губы его шевельнулись, но слова потонули в залпе артиллерийских орудий. Переводчик кивнул и обратился к Чэн Фэнтаю:
– Просим господина Чэна вместе с нашим наводчиком проверить безопасность пещеры, будьте так любезны!
Солдаты Цао придвинулись ближе, посмотрели на Чэн Фэнтая. Тот ужасно заволновался, но кое-как совладал с собой и вместе с наводчиком, державшим в руке факел, вошел в пещеру. Наводчик отвечает за расчет дальности артиллерийских залпов и должен обладать прекрасным зрением и точностью. Тщательно обследовав пещеру на предмет ловушек или взрывчатки, он ничего не обнаружил – все было чисто. Чэн Фэнтай не знал, радоваться ему или беспокоиться, в любом случае сейчас он пребывал в ужасном смятении: Цао Гуйсю говорил, что собирается подорвать пещеру, но взрывчатки в ней не было, как он это сделает?!
Когда они вернулись, снаружи уже вовсю бушевало сражение, до них долетали искры огня – вот-вот подпалят брови. Кудзё подал знак, и солдаты трусцой устремились в пещеру. Затем он посмотрел на Чэн Фэнтая и жестом приказал следовать за ним, бросив ему какую-то фразу на японском.
Чэн Фэнтай посмотрел на переводчика. Тот в точности передал слова Кудзё:
«Генерал Кудзё говорит, что в пещере Люсянь обитает небожитель, а небожители оберегают своих хозяев».
Чэн Фэнтай подумал: ну и тошнотворные же речи ведет этот генерал, точно родной брат Сюэ Чжичэна, и сомнений тут быть не может. А еще всерьез призадумался, не сказать ли Кудзё, что у китайцев небожители не имеют хозяев, они спасают души людей, наставляя их на путь истинный.
Когда Чэн Фэнтай зашел в пещеру, куда ворвались солдаты с факелами, воздух мгновенно стал спертым и тяжелым. Чэн Фэнтай почувствовал, что задыхается, у него закружилась голова, и он едва устоял на ногах, держась за стену. Вдруг боковым зрением он уловил движение: один из приведенных им солдат Цао не пошел к основной массе людей, а остановился у стены и расстегнул брюки, чтобы справить нужду. Но стоило взглянуть на него внимательнее, и тут же возникли подозрения, слишком уж долго тот мочился. Чэн Фэнтай вдруг подумал: «А не ищет ли тот удобного случая, чтобы подложить взрывчатку?» Мысль эта пронзила его мозг подобно пруту раскаленного железа, он часто и глубоко задышал, руки и ноги его заледенели, а лоб и спина покрылись капельками пота.
К нему подошел переводчик и поторопил: мол, Кудзё просит следовать за ним. Чэн Фэнтай склонил голову, взглядом он пытался отыскать в пещере других солдат из части Цао и в неверном свете факелов насчитал четырех. Дыхание у него вдруг перехватило. Никто из рядовых не долбил по стене и не устанавливал
