Зимняя бегония. Том 3 - Шуй Жу Тянь-Эр
Не успел Чэн Фэнтай излить душу, как его прервали. Он уже заметил, что Шан Сижуй в последнее время поддался прокоммунистическим настроениям.
– Нечего так переживать, коммунисты держат слово и поступают по справедливости. Если Чача-эр с ними, можешь не беспокоиться! Все лучше, чем бежать в Чунцин.
Чэн Фэнтай рассмеялся от неожиданности:
– А с Чунцином-то что не так?
Шан Сижуй отставил чайник и тихонько проговорил:
– Говорят, наводнение в Хэнани случилось оттого, что правительство подорвало дамбу.
Чэн Фэнтай взглянул на него с улыбкой, пытаясь ничем себя не выдать.
– Правда? А почему я тогда слышал, что это сделали японцы?
Склонив голову, Шан Сижуй перебирал свои сокровища.
– Да что ты знаешь! У нас в «грушевом саду» новости самые точные.
Шан Сижуй мало понимал в том, как хранить антиквариат и произведения каллиграфии, к счастью, климат в Бэйпине сравнительно сухой и тушь на картинах практически не пострадала. Он сложил в кучку серебряные слитки в форме башмачков, полученные им в награду от зрителей за все эти годы, а затем придирчиво отобрал из коллекции свитков несколько особенно ценных и позвал Сяо Лай, разъяснив ей, в какую семью что надобно послать и что сказать при встрече. Сяо Лай кивала, запоминая. Среди вещей был складной веер в парчовом чехле, слишком уж вычурно сделанный, точно это вещица для общения какой-нибудь дамы с ученым.
Шан Сижуй взял веер в руки и особо выделил голосом следующее распоряжение:
– Это отнеси в усадьбу Сюэ Цяньшаня. Если тебя встретит его супруга или кто-то из наложниц, лишнего не говори, нужно передать ему лично в руки.
Чэн Фэнтай тут же насторожился, выхватил веер и раскрыл, чтобы взглянуть: рисунок на веере был ничем не примечателен – пчела на пионе, а вот подпись уже интереснее – Ду Ци. Чэн Фэнтай сразу же все понял. Шан Сижуй продолжил:
– Что бы Сюэ Цяньшань тебе ни дал, все бери, отказываться не надо.
Получив распоряжения, Сяо Лай ушла.
Чэн Фэнтай сказал:
– Ду Ци, должно быть, разозлится на тебя.
Шан Сижуй не воспринял его слова всерьез.
– И что с того? Позлится и перестанет.
Чэн Фэнтай спросил с улыбкой:
– Прямо настолько тебе не хватает денег? Куда же ты собираешься их потратить?
– Я-то? Хочу собрать деньги и купить большой самолет для бомбежки японцев, ну как, умно?
Шан Сижуй имел привычку нести всякий вздор, и Чэн Фэнтай не воспринял его слова всерьез, лишь улыбнулся и предложил:
– Если тебе требуются деньги, есть у меня одна мысль. Ты ведь тоже слышал, что в Хэнани сейчас наводнение, там неспокойно, к чему тебе волноваться о своих полях? Лучше заложи мне купчие на землю, а я заплачу тебе за пять лет вперед.
Шан Сижуй застыл на мгновение, а затем открыл обитую парчой шкатулку, внутри которой лежали всяческие контракты и договоры. Пролистав стопку, он вытащил купчие на землю и договоры работников, бормоча себе под нос:
– Даже мне деньги под залог даешь, слишком ты себе на уме! Забирай!
Чэн Фэнтай сложил бумаги и сунул себе в карман.
– О полях впредь не беспокойся, сосредоточься на опере. У хозяина труппы и так забот по горло, а ты еще в землевладельцы подался.
Шан Сижуй и сам осознавал свою беспомощность, а потому спорить не стал.
Чэн Фэнтай продолжал:
– Раз Чача-эр нашлась, я подожду еще. Но не позднее конца года мне придется уехать.
Шан Сижуй спросил:
– Уехать куда?
Чэн Фэнтай ответил:
– Сперва в Шанхай, потом в Гонконг, а может, сразу в Англию.
Шан Сижуй спросил:
– А когда вернешься?
Ни на мгновение не запнувшись, Чэн Фэнтай ответил:
– Вернусь сразу, как закончится война.
Шан Сижуй закивал. Чэн Фэнтай почувствовал, что эти слова расстроили его, и, не сдержавшись, взглянул на него с усмешкой:
– Давай ты поедешь с мной! Считай, гастроли.
Шан Сижуй рассмеялся:
– Мы с тобой хоть и родные братья, но где это видано, чтобы братья ходили друг за дружкой во взрослой жизни? И еще: сколько человек в труппе «Шуйюнь», и все они полагаются на меня.
Чэн Фэнтай только тяжело вздохнул.
Через пару дней Шан Сижуй собрал наконец достаточно денег для покупки самолета, и пришла за ними та самая модная дама, что ухаживала за раненым господином Ханем. Вышагивая на каблуках, она держала в руках по чемодану, в каждом из которых было разложено несколько десятков цзиней золота. Казалось, тонкие запястья ее вот-вот переломятся, однако поступь ее была быстрой и решительной, точно порыв ветра, прямо-таки искусный воин, раскрывший свой внутренний потенциал. Шагая к выходу, она рассыпалась перед Шан Сижуем в словах вежливости:
– Не провожайте! Не провожайте меня! Ах, Шан-лаобань, вы покорили меня своим патриотическим духом. И что они там болтают на стороне? Зла на них не хватает! Будет вам, возвращайтесь! Нехорошо, если нас увидят!
Двери распахнулись, и они нос к носу столкнулись с Чэн Фэнтаем. Тот с любопытством оглядел женщину: тяжести она несла как будто пушинку, шаг ее был стремителен, и он ничего не заподозрил. Склонив голову, Чэн Фэнтай обратился к Шан Сижую:
– Как сегодня у тебя со слухом? Так мне и не позвонил.
