Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая
– Я рад, что ты так думаешь. Воевода сейчас платит мне две гривны в год, а потом будет платить пять. Уже можно поставить свой двор.
– Тогда тебе придется жениться, – улыбнулась я. – А я знаю, ты не хочешь, чтобы остались потомки, которые будут о тебе помнить и тем заставят вечно сидеть в Валгалле.
– В последнее время я подумываю, что был не прав. Если мне удастся вскоре после смерти переродиться, то я дам будущим князьям всего одного воина. Но если у меня будут сыновья, а потом внуки, то со временем из нас выйдет целая дружина. Наш князь Святослав скорее будет благодарен мне за троих-четверых воинов, чем за одного. Тем более что мне придется всему учиться заново. Я многих людей расспрашивал об этом, но никто не смог меня убедить, будто помнит хоть что-то из прежней жизни. Только разные байки, но им я не верю.
– Пожалуй, ты прав. – Я подавила вздох.
Мой сын был рожден князем. Но теперь его ждет в лучшем случае место в чужой дружине.
– А ты не хотела бы снова выйти замуж, госпожа?
В тот день в горящем Коростене он в последний раз назвал меня дроттнинг – «королева».
– Я? – У меня расширились глаза. – Но как это было бы возможно?
Я даже засмеялась от недоумения. Пламя Коростеня еще стояло в моих глазах, и мысль начать жизнь заново не приходила в голову. А ведь мне только двадцать лет!
– Может, ты думаешь, что в мужья тебе годится лишь человек высокого рода, и это правда, – продолжал Алдан. – Но, раз уж такой случай, я могу поискать у себя более-менее знатную родню… Свенгельд знавал кое-кого из тех людей, и я думаю, его сын тоже кое-что о них слышал. Свенгельд встречал их в Дании, еще будучи молодым, и это он рассказал им о Гардах.
– Но княгиня…
– Княгиня будет рада отдать тебя за человека, который уж точно не станет искать власти над Деревлянью. А для этого я – самый подходящий. Что ты скажешь? Хочешь, я поговорю с княгиней?
О боги, он ведь и правда поговорит! Никогда еще я не видела человека, который был бы столь вежлив и в то же время так независим, будто все кругом ему ровня – не выше и не ниже.
И вдруг я подумала, что именно такой муж мне и нужен – которому безразлично как мое происхождение от князей, так и нынешнее положение пленницы-заложницы.
И если моим детям понадобится мужская защита… Мой отец далеко… А родство с древлянскими князьями им еще аукнется. Врасти в русскую дружину, слиться с ней и стать ее частью – для них средство не только спастись, но и преуспеть.
Как все изменилось за неполный год! Державы перевернулись вверх дном, могучие вожди ушли под землю, развеялись дымом города. Рухнуло то, что казалось незыблемо, и воздвиглось то, что казалось немыслимо.
Яркое солнце слепило глаза. Я опустила веки и глубоко вдохнула свежий воздух весны. Звонкие веселые крики детей возле ручья мешались с птичьим пением. Мне, дочери и бывшей жене князей, было немыслимо даже думать о браке с воеводским оружником, который обещал ради меня отыскать где-то в углу пару запыленных знатных предков. И все же эта мысль до странности меня развеселила. Будто кто-то провел влажной ветошкой по моей душе, стирая копоть зимнего пожара и освежая краски.
Вся наша прежняя жизнь так изменилась, что никакой безумный замысел уже не казался нелепым. Моя родственница Эльга у нас на глазах перевернула представления о том, что можно, а что нельзя, что возможно, а что невозможно. Теперь она собиралась переселиться на Святую гору, будто сама была божеством. Ее образ реял над нами, как стяг отваги и удачи, и в белизне «печальных» одежд ее прекрасное лицо сияло, будто солнце среди облаков. Она показала, что может быть вождем дружины не хуже мужчин. Ее разум, воля и сила духа закалились в этих испытаниях, взор заострился. А ведь она еще далека от старости. Я знаю: в будущем ей станет подвластно такое, чего никто пока и вообразить не может. Весь Киев, вся Русь гордилась этим стягом и хотела стать достойной своей госпожи.
Разлад между русью и древлянами отравил всю мою жизнь, начиная с самого детства. Мое замужество стало жертвой этого разлада, мои дети были рождены себе на горе, и спасло их только чудо.
Но больше я не совершу этой ошибки. Я буду с моим русским родом и детей своих выращу в нем. Не важно, от кого из древних витязей они ведут свой род. Ведь русь – это не племя, русь – это дружина. Это паруса лодей, летящих вперед по рекам и морям, это железо мечей, способных постучаться в ворота самого Царьграда. И даже скорбя о павших, мы будем помнить: мы – победители, а значит, наши мертвые радуются вместе с нами.
Алдан ждал моего ответа. Я повернулась к нему и сказала:
– Поговори с княгиней. Можешь передать: я согласна.
Санкт-Петербург, сентябрь – ноябрь 2015.
Персоналии
Вместо послесловия я лучше поведаю кое-что о лицах, которые не являются порождениями моей фантазии.
Источником многих упоминаемых в цикле имен является список лиц, от имени которых заключался русско-византийский договор 944 года. Лиц этих там около двадцати, и, по мнению современных исследователей, они являлись «главами субъектов федерации», составлявших Древнерусскую державу в середине второй половины X века. Они были достаточно самостоятельны, чтобы иметь собственные внешнеполитические интересы, но состояли под рукой «великого и светлого» киевского князя. Более ничего об этих «субъектах федерации» наука на сегодняшний день сказать не может. Также и о людях этих сведений нет. Высказывались предположения, что все они были родственниками Игоря и Ольги – часть из них, очевидно, да, но едва ли все. Каким именно регионом каждый из них владел, где проживал и кем приходился остальным – одни догадки. Из списка в роман попали следующие лица:
Альдин-Ингвар (Ингвар Старик) – в списке князей упоминается некий «Игорь, племянник Игоря». Прозвище я ему придумала сама, чтобы не путать с киевским дядей. (В поездке в Царьград Ольгу тоже сопровождал какой-то племянник, не названный по имени.)
Володислав и Предслава. В словарях значатся как «русский князь» и «княгиня русская». Одни из немногих очевидно славянских имен в списке. Были ли они родственниками Игоря и Ольги
