Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
8
На картах берега Лены усыпаны маленькими чёрными прямоугольниками, представляющими избы, хижины охотников или покинутые домишки. На некоторых участках появляются пунктирные линии, указывающие дороги, которые можно использовать зимой на замёрзших болотах. Русло реки в самом начале вьется у подножия гор, не превышающих 500 метров. Затем рельеф сглаживается в то время, как Лена расширяется. Такова она до Иркутска на протяжении почти 2.500 километров. Наконец, река течёт вдоль западных склонов Верхоянского хребта, где зафиксирован рекорд самой низкой температуры на земле – 72 градуса мороза по Цельсию. Затем многочисленными рукавами Лена образует дельту, впадая в Арктический океан. Я фиксирую взгляд на голубой линии незнакомой мне реки и вижу себя совсем крошечным. Моё воображение уносит меня далеко.
Я не располагаю полной картой реки, значит, в некоторых местах вынужден буду плыть наобум. Прошу Алекса показать мне на карте, где располагаются пороги. Он находит в примечаниях объяснительную схему: полоса, пересекающая реку, обозначает присутствие сильных течений и водоворотов. Я изучаю русло Лены и не нахожу ни одного препятствия. Алекс здорово озадачен. «Я абсолютно уверен, что есть и пороги, и водовороты,» – говорит он на своём великолепном английском. Ещё и ещё раз я изучаю рисунок реки и ничего не нахожу. «Посмотрим! В любом случае я буду придерживаться берега.»
Карты я купил в одном книжном магазине после того, как обошёл множество бутичек. У русских есть привычка маскировать магазины рекламой, покрывая ею полностью витрины. Пришлось хорошо поломать голову, чтобы, наконец, найти нужный адрес.
Карты сделаны в форме складных книжек. Первая, хорошего качества, представляет Лену до города Киренска с масштабом 1/500 000. Вторая касалась территории Якутии. Информация же была там менее точная, иногда почти сомнительная. Варьируемый масштаб никогда не был более 24 километров в сантиметре. План экспедиции был далёк от совершенства, но, по крайней мере, я нашёл отправную точку – деревню Качур – первую от источника в ста километрах вниз по течению. Я собирался вернуться в автобус, пропитавшись русской атмосферой в Иркутске и разрешив некоторые проблемы логистики (материально-технического обеспечения). Возникла также весьма тревожная забота: клещевой энцефалит. За неделю до отъезда я не знал, что Сибирь угрожает не только комарами, но и клещами, носителями смертельного энцефалита. Ищу в Иркутске больницу, где можно было бы привиться от этой болезни. Прежде всего я пишу на листочке бумаги с помощью моего словаря в 5.000 слов несколько фраз по-русски: «Ищу больницу для прививки…»
Предлагаю этот листок тем, кто согласен его прочитать, и оказываюсь перед дверью с вывеской, изображающей побеждённого клеща. Без сомнения, я на верном пути. После короткой дискуссии понявшая меня медсестра выписывает вакцину. Необходимы два укола с интервалом в месяц, при этом вакцина станет эффективной лишь через две недели после второй инъекции. Следовательно, я буду иммунизирован к 20-му июня. К тому же я должен сам сделать второй укол, т. е. сохранять до нужной даты сыворотку при температуре, не превышающей +8 градусов.
Удовлетворённый болью в плече, этим знаком наполовину выполненной миссии, вхожу в кафе, что находится рядом с квартирой, где я сейчас обитаю. Там нахожу двух европеек, соседок по квартире, в компании пресловутого Михаила. Приветствую их, устраиваюсь за соседним столиком и заказываю у официантки традиционное местное блюдо. С предосторожностью она подаёт мне индивидуальный горшочек, наполненный до краев говядиной и овощами.
На клочке бумаги она пишет название блюда, но это мне ничего не говорит. Между тем слышу разговор моих соседей, Михаил – случайный гид для туристов, интересующихся Байкалом. Таким образом за 1.000 рублей он отвезёт девушек в Листвянку, городок, близкий к озеру, и представит им байкальскую бескрайность. Их переговоры меня успокаивают. Мои опасения и боязнь незнакомца улетучиваются, я припоминаю аналогичные места в Бразилии, например, в деревне Оврок. Михаил – не тёмная личность, которая подстерегает свои жертвы в глухих переулках города. Это – симпатичный деловой парень. И я могу спокойно вкушать своё блюдо.
На следующий день две девушки из Европы отправляются к Байкалу. Алекс готовит мне завтрак – варёные яйца, нарезанные дольками помидоры, чай. Мы говорим об иркутской жизни. Я узнаю, что большинство жителей располагает достаточными средствами, чтобы содержать в порядке своё жильё, но что государство, подчёркивает Алекс, не заботится о городах, особенно удалённых сибирских и дальневосточных, таких, как Хабаровск, Владивосток или Иркутск. «Мы жители второго сорта, – говорит Алекс. – То нет горячей воды, то электричества. Рабочие начинают строительство, никогда его не заканчивая.» Алекс, раскованный, рассказывает мне о рисках своей сибирской жизни. Это крепкий молодой человек семнадцати лет, живёт со своими родителями. В университете изучает информатику и не планирует покидать свою страну. Он принадлежит ко второму поколению после падения коммунизма, подключён к интернету и строит будущее своей страны. Если он кажется любящим Запад, то всё же одновременно он придерживается умной осторожности в виду галопирующего модернизма. Ясность его взглядов меня удивляет. «Скоро мы будем праздновать шестидесятую годовщину победы во Второй Мировой войне!» – бросает он мне со счастливым видом, показывая таким образом привязанность к своей стране. Действительно, Иркутск готовится к двум большим праздничным событиям – к военному параду и салюту. В энтузиазме Алекса я не чувствую никакого раздражающего патриотизма, но только желание самоутверждения. Новая Российская Федерация ищет стабильное будущее, основанное на прочных ориентирах.
Я благодарю моего хозяина за всю эту информацию и вновь отправляюсь в город. Мост через Ангару – моя первая цель. Он связывает центр города и железнодорожный район. Ждет ли меня там лодка, похожая на каноэ и замеченная мною накануне с другого берега реки? Я должен пересечь рельсы и затем пройти вдоль берега два километра. Прохожу через ограду и замечаю много моторных лодок. Собака с острыми клыками угрожает мне и мужчина с физиономией висельника медленно приближается ко мне. Оглядываюсь вокруг, дрожу от страха быть покусанным и замечаю лодку. Это не каноэ, а железная байдарка не менее двух метров шириной. Бросаю милейшему: «Купить! Купить!» Он резко отвечает: «Нет купить». Итак, я не нахожу лодку в этом пустынном месте и поворачиваюсь, чтобы уйти.
Тротуары моста усеяны зияющими дырами. Падение могло бы быть смертельным для рассеянного прохожего. Я шагаю разочарованный, продолжая поиски. Толкаю двери различных спортивных магазинов и, наконец, нахожу стоящий адрес. Каноэ выставлено в бутике на улице Карла Маркса. Это разборная лодка с корпусом из ткани и
