Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов
Затем я иду к мосту и на остановке сажусь в автобус. Стекло, к которому я прижимаюсь головой, отражает меня в момент отправления прямо навстречу солнцу. Я замечаю свой взгляд и загоревшую кожу лица. Четыре дня борьбы
на природе полностью изменили мой облик. Я оцениваю себя, пришельца издалека. Несколько шумных пассажиров совершенно меня не стесняют. Я даже спрашиваю одну даму, можно ли найти в Жигалово гостиницу. Она провожает меня туда после остановки автобуса в центре деревни. На широкой дороге, на спуске, несколько магазинов. Мужчины у машины пьют пиво, прячась под деревом от жары, отдельные прохожие бредут по земляной улице, дети собирают ветки в застоявшейся воде. Женщина заводит меня в глубину магазинчика. Здесь я встречаю хозяйку, которая соглашается поселить меня на ночь.
Гостиница – это частный дом семейной пары, где муж – страстный охотник. Комната с тремя кроватями принимает постояльцев, и это единственный приют в посёлке. Замечаю, что одна кровать уже занята. Засовываю свои вещи под подушку и тут же выхожу познакомиться с селением. Все магазины закрыты, на дверях висячие замки. Обращаюсь к одной из прохожих в надежде, что она мне укажет кафе, но она делает вид, что не слышит меня и даже переходит на другую сторону улицы. Вынужден вернуться в свою комнату, не вкусив тёплой пищи. По возвращении нахожу магазинчик при отеле тоже закрытым. Теперь три часа дня и вид у города, как в дождливое воскресенье. Объясняю хозяйке, что хочется есть. Она соглашается продать пакет замороженных пельменей, тут же их готовит и приглашает меня за стол.
Столовая производит на меня дичайшее впечатление. На одной стене наклеен гигантский плакат (постер) с мужчиной, вооружённым ружьём, который топчет ногой голову окровавленного медведя. Фотография, лежащая в альбоме, представляет портрет того же мужчины на фоне листвы. Его лицо исполосовано красными шрамами. Он раскрашивает физиономию медвежьей кровью. Набитое чучело фазана, подвешенное на верёвках, парит над мордой рыси. Позади мускулистого тела хищника с сероватой шерстью прячется белая рыба, наклеенная на лакированную доску. На противоположной стороне выставлена великолепная карта Сибири, а на полу чучело ещё одного мертвого животного, ещё одной жертвы…
Я ем пельмени, вспоминая природу, которую я так полюбил, спускаясь по реке. Здесь же я вижу её неподвижную, молчаливую, потому пристально вглядываюсь в охотника при его внезапном появлении. Он приветствует меня и усаживается за этот же столик с суповой тарелкой, полной рагу. Он отвратителен, я представляю, как он поглощает мясо животных, чучела которых набивает потом соломой. Я уверен, что он испытывает кровожадное удовольствие, нажимая на курки, лишая жизни таких великолепных животных, как косуля. Он угощает чаем и старается меня понять. Заканчиваем нашу беседу на проблеме клещей. Он уверяет, что вакцина помогает избежать смерти от энцефалита, но не защищает от парализующей температуры. Добавляет, что один укус безобиден, и что нужна армия клещей, чтобы спровоцировать болезнь. Затем я показываю ему на настенной карте реку Лену, которая пересекает всю Сибирь, и следую за его пальцем до моря Лаптевых. Предполагаю добраться туда до наступления зимних холодов с их льдами, в конце сентября. Мой хозяин медленно усваивает эти объяснения и делает по-английски своё заключение: «Сумасшедший!!!»
9
Консервные банки в роли цветочных горшков вытянулись на подоконнике. Приближаюсь к розочке и вдыхаю её тонкий аромат. Три пожилые дамы пьют чай, а две симпатичные девушки хлопочут у плиты. Они готовят суп для постояльцев и приглядывают за мной. Откуда он, этот иностранец? Что он делает в Жигалово? Мне не удаётся слиться с местным населением. Я точно не понял, чем же я отличаюсь от русских, тогда как это очевидно, поскольку я притягиваю внимание. Одно мгновение, играя, я перекидываюсь с ними осторожными взглядами, затем внезапно замыкаюсь в себе. Думаю, что не столько я их интересую, сколько то, что я представляю: незнакомец, пришедший издалека, обитающий в одной из тех богатых европейских стран, где совсем другая жизнь. Понимаю, что это предубеждение, предрассудки, порождающие фальшивые контакты, и стараюсь изгнать их из своего сознания.
Пересаживаюсь поближе к цветочным горшкам и заказываю чашку кофе. Одна из пожилых дам слышит мой интригующий акцент и поднимается со своего места, чтобы расспросить меня. Любопытство переполняет ее. Мне удалось, имитируя греблю, объяснить экспедицию по Лене. Мои жесты вызывают взрыв смеха у собеседниц. В результате чувствую себя клоуном. Сам забавляюсь своей необычностью и своим неуклюжим русским.
Но официантка приходит мне на помощь. Она ставит кофе на столик и протягивает журнал, посвященный сибирской природе. Нахожу там статью о Лене с её огромной дельтой, снятой с неба, а также фотографии густошерстного медведя, нескольких редких растений и множество вклеек картин и гравюр. К моему большому удивлению открываю и следы «бронзо» – петроглифов – с семью большими лодками; в каждой по три маленьких человечка, вооружённых копьями.
Погружаюсь в изучение статьи, совершенно позабыв о посетителях ресторана. Пожилая дама возвращается на своё место, а девушки к плите.
Гравюры изображают лосей и оленей. Некоторые растрескались от времени, испортив произведения далёких предков. Возможно, три тысячи лет назад человеческие сообщества отправляли на реку своих разведчиков. Добирались ли они до Арктики? Эти искатели приключений должны были использовать бронзовые копья. Может быть, на своём пути я найду одно из них. Во всяком случае я иду по их следам. Я не пропущу ни одной глубокой пещеры, ведь не так много людей прошло на вёслах всю Лену. И, быть может, моё особое положение позволит мне сделать замечательное открытие. Я испытываю возбуждение палеонтолога, хотя и не являюсь им. Покидаю ресторан, оxваченный этим новым чувством. Возвращаюсь в отель, сосед по комнате удивляет меня. Он лежит на кровати, едва прикрытый банным полотенцем, одна рука закинута за голову. Приветствую его кивком головы. Он не отвечает. Устраиваюсь на кровати, листаю газету, замечаю, что сосед пристально наблюдает за мной. Его поведение раздражает настолько, что я опять ухожу из комнаты. Он следует за мной во двор.
Дом охотника полностью деревянный. В гараже видна моторная лодка. Два притулившихся рядом сарая занимают угол сада, старые автомобильные покрышки служат клумбами. Хозяйка поливает свои растения в то время, как мой сосед, по-прежнему немой, садится около меня на скамейку и, наконец, улыбается. Это невысокий человек, хрупкий и узкогрудый. Физически он не опасен. Я могу уложить его одной рукой. Я размышлял об этом, так как опасения,
