Титаник и всё связанное с ним. Компиляция. Книги 1-17 - Екатерина Барсова
«Опять Дейзи! Вечно эта Дейзи!» Поппи с трудом скрыла разочарование. Едва ли она была готова признаться в этом даже самой себе, но австралиец чем-то неосознанно ее привлекал. Временами Поппи думала о нем, гадая, откуда у него этот шрам. Сабельный удар? Он явно образованный человек, тогда почему работает кочегаром? Может быть, пустился в бега после дуэли? И, как всегда, ей предстояло считаться с тем, что он обращает внимание в первую очередь не на нее, а на Дейзи.
– Вам нет нужды беспокоиться о моей сестре. Мы сами справимся.
– Думаю, она в куда большей беде, чем вы думаете, и представитель профсоюза здесь не поможет. Ей нужно покинуть судно. Я постараюсь помочь, если смогу.
Поппи выпрямилась в полный рост, подавила в себе приступ ревности и призвала на помощь праведный гнев. «Как он смеет?! Дейзи – не какая-нибудь потаскушка, чтобы убежать с первым встречным!» На мгновение горничная Поппи Мелвилл уступила место леди Пенелопе, будущей графине Риддлсдаун – «если Агнес не родит сына».
– Благодарю. Мы не нуждаемся в вашей помощи.
– Не говорите потом, что я вас не предупреждал, – пожал плечами Салливан.
Плимут
Гарри Хейзелтон
Гарри уже был неподалеку от Плимута, когда «Лапландия» вошла в залив. Бен Тиллет вел машину всю ночь, чтобы добраться до порта раньше ожидавшихся там полчищ репортеров и зевак. К тому времени, когда Гарри, Тиллет и пара помощников Тиллета из профсоюза покинули Саутгемптон, по городу уже разнеслась весть о том, что «Уайт стар лайн» пытается перехитрить газетчиков и собирается тайком высадить экипаж «Титаника» в другом порту. Люди бросились покупать билеты на поезд и любой доступный транспорт, отправлявшийся на запад, в Плимут. Гарри испытал удивление и облегчение, когда Тиллет предложил его подвезти, и еще больше удивился тому, что у того был модный новенький «Воксхолл».
Машина с легкостью преодолела мили между Саутгемптоном и Плимутом. Они остановились лишь однажды в сонном Эксетере, где Тиллет долил воды в радиатор из лошадиной поилки на рыночной площади. Они вернулись на дорогу и в предрассветной мгле двинулись дальше через безлюдную глушь Дартмура. Первые лучи рассвета застали их, когда они миновали болота и с гребня холмов увидели расстилавшийся перед ними Плимут и его кипящий жизнью порт. Как раз в этот момент в залив вошла «Лапландия», ярко сияя ходовыми огнями на фоне грозных серых туч.
Тиллет вел машину тихо и сосредоточенно, что никак не вязалось с его обычной задиристостью. В сочетании с неожиданным открытием, что профсоюзный деятель владеет новеньким автомобилем, это подсказало Гарри, что Тиллет – вовсе не обыкновенный работяга, каким кажется. Что же касается двух других представителей профсоюза, Уиллетса и Кэннона, то о них было трудно что-то сказать. Тиллет представил их как деятелей Британского профсоюза моряков, когда они садились на заднее сиденье, и за всю дорогу они не проронили ни слова.
К тому времени, когда им удалось убедить охрану открыть портовые ворота, «Лапландия» уже была отчетливо видна.
– Они не собираются причаливать, – заметил Гарри, наблюдая за возней на палубе, сопровождавшей спуск якоря.
«Лапландия» чуть повернулась на якоре, встав носом к надвигающемуся приливу. Из труб поднимались облачка дыма, показывая, что котлы все еще под паром и судно готово сразу же отплыть дальше.
Троица профсоюзных деятелей, обменявшись парой фраз, удалилась в сторону конторы капитана порта, и Гарри остался в одиночестве у «Воксхолла». Их не было достаточно долго. Гарри, тревожно расхаживавший возле машины, увидел, как на станцию прибыл пассажирский поезд, из которого хлынул поток людей – взбудораженные репортеры, женщины, некоторые с детьми на руках. Все те, кто ждал «Лапландию» в Саутгемптоне, теперь достигли Плимута. Через несколько минут сюда же прибыл большой отряд полицейских с дубинками и свистками – на их лицах была написана твердая решимость держать толпу в повиновении и подальше от причалов.
Двое мужчин, представителей профсоюза, Уиллетс и Кэннон, вернулись явно не в духе.
– Они что-то задумали! – заявил Кэннон. – В Большом Западном доке разводит пары тендер, который должен доставить на берег команду. А нам не разрешили подняться на борт, несмотря на то что мы официальные представители их профсоюза!
Уиллетс облокотился на машину, наблюдая за происходящим вокруг железнодорожной станции.
– Зачем столько полиции? – спросил он. – Видимо, власти опасаются беспорядков.
Кэннон закурил и принялся вместе с Уиллетсом изучать толпу, которую теперь оттеснили за обнесенную забором территорию порта.
– Они боятся того, что может сказать экипаж, – провозгласил он. – Кто-то должен ответить за все эти смерти. И виноватыми объявят простой рабочий люд. – Он с подозрением посмотрел на Гарри. – А вы как со всем этим связаны? Зачем мистер Тиллет взял вас с собой?
– Не знаю, – ответил Гарри. – Мы с ним виделись пару раз, но я не вхожу в его профсоюз. Мое дело – всего лишь найти двух сбежавших девушек и вернуть их домой.
Кэннон посмотрел на него с прищуром, не скрывая подозрения.
– Полиция оттеснила всех от причалов, но к вам и близко не подошла, не так ли?
– Наверное, все дело в машине, – ответил Гарри. – Автомобиль не из дешевых. Наверняка полиция решила, что он принадлежит какому-нибудь важному человеку.
– Мистер Тиллет и есть важный человек, – произнес Уиллетс. – Никто не смеет попирать права профсоюзов.
– Капитан порта как-то обосновал, почему вам нельзя отправиться на корабль? – спросил Гарри.
Кэннон затянулся сигаретой и только потом ответил.
– Он говорит, что от него это не зависит. У него связаны руки. Сейчас всем заправляет министерство торговли вместе с адвокатами «Уайт стар», и, разумеется, полиция на их стороне. Говорят, они собираются снять письменные показания с членов команды прямо здесь и сейчас, а до тех пор никто не должен с ними общаться.
Гарри был озадачен. Оба профсоюзных деятеля были явно взбешены и полны всяких подозрений, но он считал, что ничего странного в действиях властей не было. Полиция поставила своей целью избежать хаоса, подобного тому, что возник в Нью-Йорке, а британское министерство торговли хотело получить показания экипажа «Титаника» до того, как они разъедутся по домам.
Он разглядывал встревоженных представителей профсоюза, понимая, что прежняя жизнь не давала ему представления о возможных причинах их подозрительности. Сразу после Кембриджа он поступил на военную службу. С того самого момента, как он получил офицерское звание, он находился в стороне от простых солдат. Он отдавал приказы, питался в офицерской столовой и путешествовал первым классом. Конечно же, он сражался и проливал кровь точно так же, как и любой военнослужащий, кроме того нес на себе бремя командования. Но он никогда не оказывался на самом дне, вынужденный работать за гроши,
