Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Паво схватил плосконосого за плечи.

— Мы разберемся с махаутом, — он кивнул на погонщика, — но ты должен быть готов взять управление, понял?

Плосконосый пожал плечами, улыбнулся и кивнул, словно это сущий пустяк.

Паво кивнул Суре:

— Готов?

— Всегда готов, — отозвался Сура.

Паво выбрался из хауды и пополз вперед, Сура следовал по пятам. Плечи слона ходили ходуном при беге, и уцепиться было почти не за что, кроме складок грубой шкуры. Он поскользнулся и судорожно вцепился в кожу, едва не рухнув вниз, под ноги чудовища.

— Мне не за что ухватиться! — крикнул сзади Сура.

Махаут, охрипший от крика, снова обернулся. Кровь отхлынула от его лица при виде Паво и Суры, неуклюже ползущих к нему. Он тут же принялся колотить слона по макушке своим стрекалом с железным крюком. Зверь яростно затрубил, мотая головой из стороны в сторону. Мир вокруг Паво заходил ходуном, а полный боли рев животного, казалось, пробирал до костей.

— Он пытается нас сбросить! — крикнул Паво, кое-как уперевшись ногой в край железной маски слона.

— Римляне! — донеслось из хауды.

Паво и Сура обернулись.

— Стойте, — крикнул плосконосый, — не двигайтесь, просто ждите!

Паво нахмурился, затем снова глянул вперед и увидел, как пот градом катится с махаута, замахнувшегося, чтобы снова ударить слона по голове. Удар вырвал куски кожи и окровавленной плоти из головы несчастного животного, и слон начал вставать на дыбы. Паво почувствовал, что пальцы соскальзывают. Внутренности сжались в ожидании падения. Махаут обернулся в своем веревочном седле, ухмыляясь.

— Сейчас вы полетите вниз! — прошипел он.

Не успели эти слова слететь с его губ, как слон опустился на четыре ноги, выбросил хобот вверх, выдернул махаута из седла и швырнул оземь, как камень. Затем гигант рванулся вперед, чтобы растоптать обидчика. Раздался тошнотворный хруст и чавканье разрываемой плоти; позади слона осталось лишь багровое месиво из костей и хрящей.

Паво тяжело дышал, обмениваясь облегченным взглядом с Сурой. Избавившись от мучителя, зверь, казалось, немного успокоился. Плосконосый протиснулся мимо римлян и пополз по шее слона к седлу. Животное сперва напряглось, но мужчина погладил его вокруг ран, нашептывая что-то ласковым голосом, а затем, в знак доброй воли, отшвырнул стрекало прочь. Коротко сжав бедрами бока гиганта, он заставил слона развернуться. Три слона впереди были точно так же захвачены пайганами, в то время как экипажи остальных зверей продолжали движение, сражаясь с пехотой на земле и не подозревая, что четыре колосса уже перешли в руки врага.

Плосконосый оглянулся через плечо, все с той же беззаботной улыбкой на лице.

— А теперь — в бой, да?

Паво забрался обратно в хауду и наконец высвободил спату из тела лучника. Сура встал рядом. Они посмотрели на грязное багровое пятно на берегу. Тысячи трупов, персидских и римских, качались на волнах или лежали на песке — ковер из мертвецов вокруг яростной схватки у кромки прибоя. Но так мало шлемов-интерциз все еще виднелось среди бури персидской стали.

— Да, в бой! — крикнул Паво. — И поторапливайся!

***

Галл гадал, не умер ли он еще в Бишапуре, и не является ли эта бесконечная битва и резня его личным Аидом. Он моргал, с трудом счищая горячую кровь с глаз, а каждый вдох наполнял рот красной взвесью и знакомым металлическим привкусом. Он слышал хрип собственного дыхания, стук сердца о ребра — и больше почти ничего. Персидские воины наседали на него, словно демоны. Многие из них спешились, чтобы добить последние горстки римлян. Пуштикбаны пробились в первые ряды, чуя скорую победу и жаждая своей доли славы. Галл ударил одного из них плашмя спатой по шее. Воин пошатнулся, хватая ртом воздух. Галл сорвал с него маску и вонзил клинок в глазницу. Выплеснув фонтан темной крови и ошметков плоти, воин рухнул к ногам Галла, пополнив гору тел, уже лежавших там.

— Хватит с тебя славы, ублюдок?

Еще двое бросились на него, и он знал, что сможет убить только одного. Другой наконец заберет его жизнь. Животный рык вырвался сквозь стиснутые зубы. Он искал внутренним взором Оливию и Марка, в последний раз занося спату для удара.

Но он замер с занесенным клинком, когда два копья ударили снизу вверх, вонзившись подмышки нападавшей паре. Кровь хлынула из прорезей для глаз и рта в железных масках. Зосима и Кводрат взревели, выдергивая копья.

«Еще не время, — понял он, и образ любимых начал таять, — но скоро».

Кводрат и Зосима встали по обе стороны от него. Казалось, последние кто еще держался на ногах. Он поднял свой щит вровень с их щитами, и персидские клинки обрушились на них в ритме, подобном неумолимым боевым барабанам.

— Вы готовы к этому, командир? — крикнул Зосима рядом; его лицо было покрыто лоскутами кожи и коркой крови.

— К чему? — прохрипел он.

— К вон тому, — Кводрат указал пальцем.

Поверх беснующейся массы саваран, жаждущих их убить, что-то приближалось. Четыре колоссальных силуэта на фоне утреннего солнца. В то время как остальные боевые слоны сбились в круг на травянистых дюнах, где среди пайганов вспыхнули беспорядки, эти четыре зверя ринулись вниз, на пляж. Каждый шаг тварей вздымал огромные комья мокрого песка, а солнце сверкало на их зазубренных бивнях.

«Теперь это точно конец», — понял он, зная, что щит и спата будут бесполезны против таких существ. Передний зверь с грохотом настиг выкрашенного золотом персидского боевого барабанщика, который возбужденно наблюдал за агонией римского сопротивления, размахивая руками и ускоряя ритм. Затем он замедлился, оглянулся через плечо, осознав происходящее, и посмотрел вверх на громадную тушу, готовую растоптать его. В последний момент барабанщик нырнул в сторону.

Галл нахмурился, затем прищурился, глядя на хауду на спине переднего зверя. Там стояли две фигуры. В руках они держали римские спаты. Сухая, как пустыня, ухмылка растянула его губы, и рука с мечом ощутила прилив новых сил.

***

Панический визг барабанщика затих, когда боевые слоны пронеслись мимо, а мгновение спустя барабанная дробь зазвучала вновь.

Паво перегнулся через край хауды, мысленно умоляя переднего зверя не останавливаться. Впереди находилась большая часть саваран. В шаге от победы персидские ряды смешались: тысячи спешились и сражались как пехота. Но когда ведущий