Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Вы не получали от них вестей все это время?

Пока центурион подбирал ответ, фигура наблюдала, ухмыляясь, прекрасно зная, что к этому времени уже случилось с IV Скифским.

Центурион умоляюще развел руками, затем указал на север.

— В пределах имперских земель сообщение быстрое и предсказуемое. Страта Диоклетиана позволяет всаднику доскакать от берегов Евфрата досюда менее чем за три дня. — Он покачал головой и взглянул на колоссальную восточную городскую стену, образующую один из краев крепости. — Но там, снаружи, нет ничего. Лишь раскаленная пыль, пустынные налетчики... и персидские клинки.

Губы Галла дернулись, с трудом сдерживая едкий упрек.

— Оставлю вас вдохновлять ваших людей столь волнующими грезами, центурион. Полагаю, в казармах достаточно места для нас?

Центурион кивнул, сглотнув, затем махнул рукой в сторону затененного казарменного блока рядом с небольшими куполообразными термами.

— Вы можете занять спальные помещения людей, которые сейчас в пустыне.

Когда Галл повернулся к своей вексилляции, чтобы рявкнуть приказ размещаться, фигура двинулась вместе с ними, ухмыляясь. Он омылся в термах, поел и побродил среди солдат. Когда наконец опустилась тьма, он выскользнул из форта. Город светился оранжевым светом факелов. Мелькающие тени горожан, торговцев и воров плясали на колоссальных стенах трех легионерских крепостей. Фигура кралась по переулкам, идущим параллельно главной улице с колоннадой. Ему было жизненно важно остаться незамеченным, ибо эта ночь была последним шансом спланировать то, что должно произойти. Завтра разношерстный отряд легионеров отправится в сердце пустыни, оставив имперские земли позади. Больше никаких легионерских патрулей, никаких безопасных гаваней. Тысячи миль раскаленной добела пустыни.

Он добрался до разрушенной части города, где каждая тень скрывала какую-нибудь подозрительную личность. Но он искал лишь одного. Главный дромедарий и его люди настояли на том, чтобы разбить лагерь здесь, вдали от шума и суеты восточной части города. Они развели костер на краю этого заброшенного форума. Некоторые сидели молча, отрезая ломтики фруктов кинжалами, другие были заняты чисткой и кормлением своих мерзких верблюдов. Он увидел главного всадника, примостившегося в ладони гигантской мраморной руки, отвалившейся от какой-то статуи.

«Как уместно», — подумал он. Этот человек и его дромедарии сыграют свою роль за персидскую монету.

«Да, — промурлыкала фигура, поигрывая потрескавшимся кожаным кошелем и поглаживая рыжевато-золотое изображение льва, — пустыня хранит кости многих отважных путников. В грядущие дни она заберет еще несколько сотен».

Глава 8

Шла середина третьего дня пути после того, как они покинули имперские земли, и все признаки жизни исчезли. Исчезли безвозвратно. Ни пения птиц, ни стрекота цикад, ни пятнышка зелени. Куда ни глянь, мерцающий горизонт предлагал лишь бесконечные выжженно-золотые равнины Сирийской пустыни и непрерывную лазурь неба. Теперь слышался только хруст сапог по иссушенной пыли, сухие вздохи из пересохших ртов да редкое сердитое ворчание верблюжьего каравана. Бурдюки, наполненные до краев в Пальмире, теперь были пусты или же в них плескалась густая, солоноватая жижа. Даже верблюды, казалось, были почти сломлены свирепой жарой.

Лодыжки Паво стерлись до мяса еще в первый день после выхода из Пальмиры, и теперь были обмотаны льняной подкладкой. И все же пыль умудрялась проникать внутрь сапог и доспехов, прилипая к потному телу под ними и царапая плоть. А голова в интерцизе ощущалась как хлеб, пекущийся в печи.

Впереди Галл беседовал с Карбо и Ябетом. Карбо, казалось, настаивал на одном маршруте, тыча пальцем в точку на карте, в то время как Ябет протестовал и указывал на другую. Паво видел, как сузились глаза Галла, глядя на каждого из них. Трибун мало кому доверял, а эти двое были чужаками. Наконец он сделал свой выбор, отдав отрывистую команду. Аквилифер поднял легионное знамя, и колонна взяла немного южнее.

— Как думаешь, вода или укрытие? — спросил Зосима приглушенным тоном.

Паво поморщился, когда ворот кольчуги снова коснулся шеи, обжигая кожу.

— Надеюсь, и то, и другое.

Они маршировали до позднего вечера. Паво провел языком по губам, сухим, как дохлая жаба. Он похлопал по своему бурдюку, зная, что там осталось всего два глотка. Если выпить сейчас, то... он посмотрел на безликий горизонт перед ними. Нет, не безликий.

— Постойте, — прохрипел он. — Мы же за пределами имперской территории, так?

Сура и Зосима кивнули в ответ.

— Тогда что это? — он указал вперед.

Сура и Зосима проследили за его вытянутым пальцем. Впереди, в жарком мареве, плоскую линию горизонта нарушал мерцающий известняковый бугор. По рядам пробежал заинтересованный ропот. Когда они подошли ближе, он обрел форму строения, какого-то малого форта. Он был небольшим, едва ли сто футов в длину и ширину.

— Это имперский! — воскликнул Феликс.

Паво и все остальные в колонне прикрыли глаза от солнца, жадно высматривая на зубцах хоть какой-нибудь гарнизон.

Зосима усмехнулся, хлопнув в ладоши и потирая свои руки-лопаты.

— Вода, тень... всё сразу!

Но Паво не разделял энтузиазма своего центуриона. Он видел, как глаза трибуна Галла метались от форта к карте; на лбу залегла глубокая складка. Люди в квадрибургиях и в Пальмире ни словом не обмолвились о дальних лагерях.

В этот момент марево спало, и реальность сооружения предстала перед ними во всей резкости. Стены были пустынны и осыпались, части зубцов обрушились в груды щебня у основания. Над аркой ворот змеилась толстая темная трещина, а иссохшие, разбитые остатки створок висели приоткрытыми на погнутых петлях. На крыше сторожки сохранились остатки какого-то знамени — сухой шест с рваной, выбеленной солнцем тряпкой, безвольно свисающей вниз. Общий вздох разочарования пронесся по колонне. Это место было давно заброшено.

Карбо заговорил первым. Он махнул рукой в сторону укрепления.

— Когда-то это служило своего рода перевалочным пунктом для снабжения и укрытия войск, направляющихся из Сирии к берегам Евфрата, и для раннего предупреждения о персидских атаках. Здесь размещалась, может быть, турма эквитов и несколько ауксилариев, так что внутри все еще могут быть припасы.

Это вызвало мало энтузиазма у колонны.

— Ага, сухари пятидесятилетней выдержки? М-м-м, — прошептал Сура Паво, саркастически потирая живот.

Они вошли в форт в тишине. Внутри царило такое же запустение, как и снаружи. Полуразрушенная деревянная конюшня в углу была почти погребена под наносами пыли. Шелушащееся седло, расщепленное древко копья и помятое корыто валялись неподалеку, давно выброшенные за ненадобностью. Рядом с конюшней стояла небольшая известняковая цистерна. По одной ее стороне бежала трещина. Феликс шагнул вперед, обнажил спату и ударил рукоятью по