Земля Священного Огня - Гордон Догерти

— Потому что гонец прибыл, пока вы были в пути, — медленно кивнул Рамак, сузив глаза и поглаживая бороду. — Шпионы, которых я внедрил по всей Римской Сирии некоторое время назад, подтвердили мои опасения. Римская экспедиция выступает в пустыню. Они идут в эти земли на поиски свитка. Они могут знать о его местонахождении, а могут и не знать. В любом случае мы должны...

— Уничтожить их! — закончил Тамур, ударив кулаком в ладонь.

— Все под контролем, храбрый спахбад. Все под контролем, — заверил его Рамак; свет огня плясал в его глазах. — У меня есть человек в рядах римской экспедиции. Они выйдут в пустыню, и они умрут. — Он простер обе руки к пылающей огненной яме. — Ахура Мазда желает этого! — промурлыкал он.

Пока слова Рамака эхом разносились под куполом, Тамур почувствовал волну облегчения и холодный осколок страха перед прозорливостью этого человека.

Рамак продолжил:

— Мы уничтожим экспедицию, а затем нацелимся на Римскую Сирию. Я уже отправил весть в окрестные города — сбор твоих армий идет прямо сейчас.

Тамур почувствовал прилив гнева от того, что другой человек отдает приказы его армиям. Но прежде чем он успел высказать недовольство, лицо Рамака расплылось в широкой ухмылке.

— И сбор завершится в течение трех лун, как раз к Джашан Шахревар. Праздник Железа станет для нас великим днем. Это будет день, когда наши армии выступят, чтобы уничтожить ложь... захватить Римскую Сирию и сбросить имперские легионы в море. Первый шаг на пути к восстановлению твоей чести и чести твоего благородного дома!

Тамур почувствовал, как сердце снова забилось, его гнев был погребен под волной гордыни, и он кивнул.

— Помни, Тамур, со мной на твоей стороне ты обуздываешь силу Ахура Мазды, — продолжил Рамак. — Со мной на твоей стороне твоя судьба может свершиться.

Тамур придал твердость своему взволнованному лицу.

— Да, Архимаг.

Глава 7

Колонна маршировала строго на восток от Антиохии в течение четырех дней. С каждой милей воздух становился суше, солнце — яростнее, а зелень — реже. Теперь бледная пыль, казалось, поглощала все, кроме редких выносливых кустарников, усеивавших холмистые и каменистые земли. Туники промокли от пота, сапоги и доспехи начали натирать кожу.

Галл и Феликс возглавляли колонну. Карбо шел с ними, указывая маршрут, в то время как Ябет взял привычку отставать, чтобы перекинуться шуткой с солдатами. Он делился советами:

— Опережайте нужды своего тела — ешьте, пока не проголодались, пейте, пока не почувствовали жажду. И наконец — и это жизненно важно: если приспичит посрать, — он остановился, пятясь перед ними с серьезным выражением лица и помахивая пальцем в воздухе, — убедитесь сначала, что вы с подветренной стороны от меня!

Его лицо расплылось в озорной ухмылке, заставив утомленных людей из XI Клавдия разразиться утробным смехом. Тех из центурии «Флавия Фирма», кто засмеялся, быстро усмирил тяжелым взглядом Баптиста.

Три центурии маршировали в ряд. Центурии XI Клавдия шли бок о бок справа, аквилифер гордо нес знамя с алым быком во главе. Центурия «Флавия Фирма» шла слева; их темно-синее знамя с Хрисмоном держали еще выше, словно соревнуясь. Три центурии прикрывали караван верблюдов в центре — или, как выразился Паво, верблюды отгораживали XI Клавдия от «Флавия Фирма»; каждая сторона обменивалась высокомерными взглядами и хмурыми гримасами, когда их глаза встречались.

— Бесятся, потому что император выбрал нас, а потом бесятся, когда он выбрал их нам в помощь — невероятно, — пробормотал Зосима, прежде чем выдернуть пробку из бурдюка с прокисшим вином, чтобы сделать глоток. Большой фракиец удовлетворенно причмокнул губами; в глазах его зажегся озорной огонек, и он начал насвистывать первые ноты песни, восхваляющей Митру. Через мгновение Кводрат, возглавлявший другую центурию, подхватил слова. Вскоре вся правая сторона колонны запела. Пение было грубым и пересыпанным спонтанными непристойностями, но их дух воспарил, и Паво был уверен, что заметил намек на улыбку, тронувшую губы Галла впереди. Баптисту и людей из «Флавия Фирма» это, мягко говоря, позабавило куда меньше.

В этот момент один верблюд выбился из строя и потрусил прямо перед центурионом Кводратом; хвост животного мотался из стороны в сторону, задевая и хлеща галла. Лицо Кводрата скривилось в злобной гримасе, и он вступил в жаркую перебранку с ближайшим дромедарием.

— Меня уже тошнит пялиться на верблюжью задницу в комплекте с мухами и регулярными поставками дерьма и пердежа посреди этого проклятого пекла!

Ябет тут же ухватился за эти слова, отстав, чтобы прочирикать:

— Ага, теперь вы знаете, что чувствуют люди, марширующие позади вас!

Обе центурии XI Клавдия взорвались хохотом, а Ябет поспешил вернуться в голову колонны, пригибаясь, словно уклоняясь от потока проклятий, которые метал ему в спину Кводрат.

Наконец солнце склонилось к горизонту, окрасив землю в густые оранжевые тона. Люди с нетерпением ждали сумерек, которые унесут прочь зной. Вскоре они вышли к небольшой впадине, окаймленной сочным зеленым тростником.

По рядам пробежал шепоток, и всплыла одна фраза:

— Вода?

Они с надеждой приблизились, но разочарованные вздохи огласили воздух, когда солдаты увидели, что на дне лишь пыль. Желваки на скулах Галла заходили от досады, когда он оглядел иссушенную землю.

Тут Ябет соскользнул по склону впадины. Он посмотрел на то, как растет тростник наверху, почесал подбородок, затем выхватил кинжал и принялся копать сухую землю у основания самых густых зарослей. Грунт потемнел. Сначала стал красным, затем темно-коричневым. Наконец, словно земля ожила, из разрытой ямки поползла мутная бурая струйка. Послышался заинтересованный гул, который перерос в громогласное ликование, когда мутный ручеек превратился в чистый, бурлящий поток. Ябет зачерпнул воды ладонью, напился, а затем обернулся к вексилляции с широкой ухмылкой, не требовавшей перевода.

Галл почти улыбнулся. Почти. Затем он отдал приказ разбивать лагерь на ночь.

***

К утру пятого дня пути скалистые холмы остались позади, уступив место плоской пыльной степи, тянувшейся во все стороны; исчезли даже чахлые кусты. Жара уже стояла невыносимая и, казалось, готова была снова испечь их заживо. И тут, когда боевой дух начал падать, по колонне пробежала волна возбуждения.

— Дорога, — прохрипел Зосима, заметив края старых, стертых каменных плит, то тут, то там выступающих из пыли и бегущих с севера на юг.

— Страта Диоклетиана? — Галл посмотрел на Ябета и Карбо, которые