Земля Священного Огня - Гордон Догерти

стражников, нырнул под замах другого, а затем его развернуло шальным ударом прямо в скулу. Ошеломленный, он взмахнул руками и рухнул на спину Баптисте. Ревущий командир стражи отпустил Суру и резко развернулся, пытаясь стряхнуть Паво. Страдая от головокружения и тошноты, Паво мог лишь цепляться за плечи мужчины. Тем временем Сура пританцовывал вокруг вращающейся пары, пытаясь пнуть Баптисту.

— Держи его ровно, Паво. Держи, пока я не врежу ему по я...

— Хватит! — голос прорезал воздух, словно зазубренный клинок. Голос, который ни с чем не спутать.

Грохот потасовки стих так же быстро, как и начался. Паво сполз с плеч Баптисты. Все взгляды устремились к дверному проему. Там стояли четыре фигуры.

Галл взирал на них с презрительно сморщенной верхней губой. По одну сторону от него стоял низкорослый, грязный человек, по другую — высокий изможденный мужчина в легионерской тунике. Галл шагнул вперед, в свет ламп. Тяжело дышащие бойцы вытирали кровь с губ и носов, прижимая ладони к ушибам и разглядывая новоприбывших.

Галл прошел между ними, подбирая, а затем проглатывая каждое из кипящих слов, что готовы были сорваться с его плотно сжатых губ. Паво сглотнул.

В этот момент вперед шагнул изможденный мужчина.

— А, Галл, я погляжу, твои люди уже представились моей центурии.

Паво нахмурился, переглянувшись с Сурой, затем посмотрел на Баптисту.

Баптиста и его стражники смотрели в ответ на бойцов «Клавдия».

— Опцион Баптиста из XVI Флавия Фирма — мой лучший человек, — подтвердил изможденный. — Он и остальная часть моей центурии станут отличным эскортом для нашей миссии.

На лице каждого человека в комнате отразилось крайнее отвращение.

***

Легионеры XI Клавдия и XVI Флавия Фирма сбились вокруг столов разгромленной таверны, переговариваясь вполголоса, пока обрабатывали раны и приносили приглушенные, несколько вымученные извинения. Шум отошел на второй план, пока Паво пристально смотрел через стол. Этот потрепанный жизнью, сутулый центурион, сидящий напротив, назвался Карбо. Веселье улетучилось, воспоминания о драке меркли, и синяки ощущались лишь как тупая, далекая пульсация. Даже едкий выговор Галла подравшимся легионерам, а затем его инструктаж по миссии казались второстепенными. Да, им предстояло пройти через пылающее сердце Сирийской пустыни в поисках какого-то утерянного свитка. Но это мало что значило. Потому что последние слова Карбо гремели в ушах подобно грому.

— Парень, ты в порядке? — нахмурился Карбо, поглаживая белую бороду. — Получил по голове, да?

— Вы сказали... II Парфянский легион? — пролепетал Паво.

При этом упоминании Карбо выпрямился.

— Да, мой легион. — Он закатал короткий рукав туники, открыв выцветшее легионерское клеймо. Под ним виднелся контур кентавра — эмблема легиона. Но гордость на его лице угасла. — Пока их не вырезали в Безабде.

Сердце Паво екнуло.

— Но не все из Парфянского были убиты. Я слышал, что кто-то на востоке вернулся, кто-то... — По коже Паво пробежали мурашки от осознания. — Вы?

Карбо пожал плечами.

— Да, это был я. Никто, кажется, и не знал, что есть выжившие, пока я не ввалился в этот город и не рассказал об этом.

Мысли Паво неслись в сотне разных направлений.

— Копи, вы были в соляных копях?

Карбо насторожился и отвел взгляд от Паво.

— Был.

— А что с остальными?

— Из Парфянского? — нахмурился Карбо. — Парень, чего ты добиваешься?

— Фалько, — произнес Паво, слыша свои слова словно во сне. — Меттий Вителлий Фалько.

Карбо смотрел на него пустым взглядом, и Паво почувствовал, как умирает надежда. Но наконец потрескавшееся, изможденное лицо центуриона тронула смутная улыбка.

— Упрямый и храбрый сукин сын. Да, конечно, я помню Фалько — он был добрым другом. Из тех друзей, что встанут плечом к плечу, через что бы ни пришлось пройти, — он замолчал, словно заново переживая какое-то воспоминание. — Откуда ты...

Паво перебил его, вытаскивая медальон-фалеру из-за ворота.

— Я его сын.

Глаза Карбо расширились, и он откинулся назад.

— Мальчишка Фалько?

— Я думаю о нем каждый день. Я считал его погибшим после Безабды. Неужели он...?

Карбо выдержал взгляд Паво. Лицо его было мрачным, глаза тревожными.

Кровь стучала в ушах Паво, как боевой барабан.

— В тот последний день, когда пала Безабда, он был на стенах, рыча словно лев. Легионеры лежали мертвыми и умирающими вокруг него, многие бросились бежать по улицам, надеясь спастись через дальние ворота. Но не Фалько. Он продолжал сражаться... и он выжил.

От этих слов у Паво задрожали руки и ноги.

— Он жив?

Карбо не смог выдержать взгляд Паво.

— Молю всех богов, что нет. Ибо его заковали в цепи и отправили в копи вместе со мной. Далаки — в самом сердце Сатрапии Персида. И больше десяти лет прошло с тех пор, как я покинул те проклятые пещеры. Мало кто живет больше нескольких лет в том безвоздушном и темном царстве, и никто не сбегает оттуда. Никто.

— Но вам же удалось? Значит, может быть... — выпалил Паво.

— Я не сбегал, — быстро перебил его Карбо, опустив глаза влево и разглядывая трещину в каменных плитах пола. — Я был освобожден из шахт, когда меня купил персидский знатный вельможа... чтобы я служил домашним рабом...

Мысли Паво закружились, и слова Карбо отошли на второй план, став просто шумом. Его взгляд метался по истерзанной поверхности стола, пока он взвешивал возможности. Он подумал о кошмаре, об Отце, изможденном и тощем, затерянном в песках пустыни. Дрожь пробежала по его спине, словно легион теней.

— Но он был жив?

Карбо посмотрел на него. Странным взглядом, словно оценивая.

— Заботься только об этой миссии, парень. Прочесывать земли Сатрапии Персида ради этого потерянного свитка — это и так уже почти безнадежное дело. Не взваливай на себя еще и такую ношу.

Паво склонил голову набок.

— Да, надежда призрачна, но я ухвачусь за нее. Мои плечи стали намного шире за последние годы. Я не боюсь. Я никогда не сдамся. Даже если найду лишь кости Отца.

Карбо вгляделся в его глаза, затем задумчиво улыбнулся.

— Ты истинный сын Фалько, Паво.

В этот момент подошел Феликс.

— Карбо, — позвал он, — Галл хочет еще раз обсудить с тобой маршрут, прежде чем мы вернемся в казармы, — он со вздохом почесал свою раздвоенную бороду, — ради давно заслуженного сна.

Карбо коротко кивнул Паво и ушел говорить с трибуном Галлом.

Паво уставился в чашу с