Земля Священного Огня - Гордон Догерти

беды смываются прочь. За глазами стоял отчетливый туман, и болтовня тридцати или около того легионеров «Клавдия» вокруг него сливалась в успокаивающий гул. Теперь, когда он коснулся пальцем фалеры на груди, он почувствовал острый прилив оптимизма. Был ли Отец когда-то в этом городе? Пил ли он, быть может, со своими товарищами в этой самой таверне — за этим самым столом?

Он усмехнулся силе напитка, наливая себе еще одну порцию из кувшина, и потянулся за водой, чтобы разбавить его, остановившись, только вспомнив, что они пьют неразбавленное и кувшина с водой нет. Они пробыли здесь всего час, не больше. Сбросив тюки и доспехи в городских казармах у восточных ворот, они отправились на поиски чего-нибудь освежающего. Ведомые Зосимой, Кводратом и Феликсом, они бродили по улицам, все еще оживленным, несмотря на поздний час. Они прошли через Форум Валентиниана, уставленный торговыми лавками. Затем миновали открытую базилику, набитую христианскими молящимися, распевающими вслед за наставлениями священника. Лишь достигнув агоры на юге города, они нашли то, что искали: шест и виноградные листья у открытого дверного проема — символ вина и эля, известный по всей империи.

Но внутри все разительно отличалось от хаотичных — и зачастую опасных — питейных дыр, к которым он привык на дунайской границе. Там таверны всегда были битком набиты галдящими легионерами, местными жителями и пестрой смесью из готов и бродячих торговцев. Там легионеру был почти гарантирован фингал под глазом или чудовищное похмелье как сувенир о проведенной ночи. Здесь же за соседними столами сидело лишь несколько местных; большинство потягивали разбавленное вино и тихо беседовали, некоторые ели рагу из баранины с овощами. Скамья, оккупированная солдатами XI Клавдия, представляла собой резкий контраст: на дальнем конце Зосима и Кводрат, казалось, вознамерились сделать это место чуть более похожим на дом, обмениваясь оскорблениями в перерывах между частыми глотками эля. Напиток был явно крепким, как и вино, судя по багровым физиономиям Зосимы и глупой ухмылке Кводрата.

— Ага, и в первый же день моей службы этот вот Зосима должен был показать мне, как развести костер с помощью лучкового сверла. — Кводрат перемежал слова смехом, и его светлые усы подрагивали. — Он был весь такой морщинистый и с серьезной рожей, будто какой-то знаток выживания... а потом этот старый дурак берет и высекает сноп искр прямо на себя — миг, и подол его туники уже в огне! — Кводрат согнулся пополам, ревя от хохота, и остальная часть стола тоже взорвалась смехом. — Чуть не спалил себе хер к чертовой матери!

Лицо Зосимы побагровело, его челюсть-наковальня напряглась, когда он метнул сердитые взгляды вокруг стола.

— Ну да, ну да, было бы неправильно с моей стороны рассказывать этим парням о том случае, когда ты однажды выпердел целый контуберний из казарменного блока в Дуросторе, а? — Он встретился глазами с остальными за столом и ткнул пальцем в большого галльского центуриона. — Сожрал три порции рагу из бобов и кореньев, и, судя по всему, его пронесло на всю ночь. Семь других парней, что были с ним, не выдержали, вывалились наружу, давясь и задыхаясь. Одному из бедолаг потом неделями кошмары снились!

Вокруг стола на мгновение повисла тишина, а на лицах застыл шок, но затем все снова разразились хохотом.

Сияющая улыбка Кводрата погасла; он покачал головой и пригладил усы, словно в решительном отрицании, перекрывая своим басом общее веселье:

— Не-не, это далеко от правды. Бобы просто подкисли, понимаете, да и съел я всего две порции...

В этот момент чья-то рука хлопнула Паво по плечу. Он обернулся и увидел Суру.

— Тебе получше?

Сура протиснулся и сел рядом с Паво.

— Я же говорил: пара часов сна, и я буду как огурчик.

Паво не был в этом уверен, глядя на странный пунцовый оттенок кожи друга.

— Как ты узнал, что мы здесь?

Сура изогнул бровь.

— Я просто шел по следу кислых мин местного населения — они тут сборище трезвенников, а?

— Да уж, думаю, не пора ли нам переходить на разбавленное вино?

— Я позволю тебе предложить это вон тем двоим, — Сура кивнул на Зосиму и Кводрата в конце скамьи.

В этот момент Феликс подвел к столу повара из кухни таверны. Мужчина нес длинное блюдо с семью дымящимися бараньими ногами. Он поставил его, и тут же все взгляды обратились к еде, которую Феликс дополнил горшками с медом и грудами орехов.

— Видишь? — сказал Паво. — Феликс держит нас в узде. Он знает, что это разумный способ притормозить пьянку — хорошая еда нас протрезвит, и большинство парней быстро потянет в сон.

Словно чтобы опровергнуть его слова, Феликс тут же крикнул повару:

— И пришли-ка сюда, о, еще десять кувшинов вина, пока ты там, ладно?

— Ты что-то говорил? — усмехнулся Сура.

— За это платит трибун Галл, — ухмыльнулся Феликс столу.

Когда остальные легионеры встретили это радостными возгласами, Паво не смог сдержать улыбку. Он взял себе кусок нежной сладкой баранины, а затем наелся орехов с медом. Запивая все это щедрым глотком вина, он понял, что похмелья не избежать. И тут он услышал шарканье сапог с улицы.

Он обернулся и увидел группу из сорока гарнизонных легионеров. Они были не на службе и без оружия, но некоторые все еще были в кольчугах и с усталым видом людей, только что закончивших изнурительную смену в карауле. Когда они проходили мимо стола «Клавдия», какой-то анекдот Кводрата вызвал очередной взрыв грубого смеха. При этом командир патруля инстинктивно метнул в них ледяной взгляд, сморщив острый нос. Его волосы были длинными и заправленными за уши — явно неримский стиль, который, казалось, был популярен в этой части империи.

Некоторые легионеры «Клавдия» заметили его кислый вид и ответили возмущенными взглядами. Паво почувствовал первый укол надвигающейся беды.

— Расслабься, — Сура толкнул его локтем и щелкнул ногтем по краю своего кубка. — Как только они опрокинут в себя пару кувшинов этого пойла, они тоже станут попроще.

Вечер шел своим чередом, и Паво прикинул, что дело близится к полуночи. В этот момент вошла группа молодых местных женщин — темноглазых и смуглых. Они были одеты в простые одежды и, казалось, стремились держаться особняком. Они заняли скамью между людьми «Клавдия» и патрульными, которые потягивали свои напитки и беседовали вполголоса. Сура не мешкал и подошел к женщинам. Когда они отказались от его предложения пересесть за