Полковник Романов - Игорь Сергеевич Градов
Так Дима досрочно стал ротмистром и комбатом. Он мысленно перевел свое новое звание в привычную для себя систему, принятую в Красной армии, получился майор. Что ж, весьма неплохо, учитывая его возраст и армейский стаж. Если и дальше двигаться теми же темпами, то можно к тридцати годам стать уже полковником, а к тридцати пяти — целым генерал-майором. Разумеется, до генерал-фельдмаршала ему не дорасти (вряд ли хватит сил и желания), но вот до генерал-полковника — вполне реально.
Кстати, надо бы подкинуть государю-императору мысль учредить новое воинское звание, «генерала бронетанковых войск». А то как-то обидно получается: генералы от пехоты, артиллерии и кавалерии уже есть, есть и генерал-инженер (в инженерных войсках), а у танкистов — нет ничего подобного. И у летчиков, кстати, тоже: насколько он знал, высшим званием у них пока являлось генерал-лейтенант, его носил командующий ВВС России Георгий Владимирович Юрьевский (князь, между прочим). И, если следовать логике, то в качестве высшего чина у летчиков должен быть «генерал от авиации». Или же лучше — «генерал военно-воздушных сил»? Надо бы этим еще подумать…
Дмитрий вспомнил свой последний разговор с государем-императором перед новой отправкой на фронт. Это было в Аничковом дворце, где он жил после своего возвращения в Петербург (как и принцесса Джу, кстати, но только в другом крыле здания). Михаил Михайлович пригласил его в свой кабинет на вечерний чай — для общения и приватной беседы. Такое случалось нечасто — обычно семейные разговоры происходили лишь по воскресеньям за завтраком, это считалось как бы личным временем государя, отведенном им для своих близких и друзей, во всех же остальных случаях он принадлежал не себе, не семье, не кому-то еще, а России. И тогда даже с родными он вел себя не как муж или отец, а исключительно как государь, правитель.
Михаил Третий выглядел очень уставшим — только что вернулся после долгого и крайне утомительного совещания в Генеральном штабе, где обсуждались военные планы предстоящей военной кампании против Японии и Маньчжурии. Дима на нем, разумеется, не присутствовал (не по чину), но знал, что вариантов проведения было предложено, в принципе, всего два: условно говоря, сухопутный и морской.
Первый предполагал масштабное наступление по трем главным направлениям (Забайкальский, Хабаровский и Дальневосточный фронты), которое должно привести к полному окружению и уничтожению японских войск в центральных районах Маньчжоу-го. В нем планировалось задействовать более полумиллиона человек (регулярные части, добровольцы и казаки), две тысячи танков и бронемашин, пять с половиной тысяч артиллерийских и минометных стволов и почти тысячу самолетов разных типов. И это не считая двадцати — двадцати пяти конных дивизий, которые обещал выделить наш главный союзник — барон Унгерн…
Второй вариант был гораздо проще и скромнее: планировалось лишь оттеснить войска генерала Уэда в южную часть Китая и дать возможность маршалу Чан Кайши самому разобраться с ними — пусть сам сражается за независимость своей страны! А главный упор сделать на морских операциях, в частности, на десантных высадках в китайских и корейских портах (в том числе — в Порт-Артуре и Дальнем), чтобы обеспечить превосходство российских сил как на суше, так и на море.
Замысел в общих чертах был такой: мы оккупируем лишь центральную часть Маньчжурии (включая Синьцзин и Мукден), для этого потребуется не так уж много людей и техники (хватит одного фронта и монгольских кавалерийских дивизий), однако нужно обязательно захватить все главные китайские и корейские порты, чтобы не дать генералу Уэда возможность получить резервы и помощь из Японии и Кореи.
Мы максимально ослабим его, измотаем в ходе наступления, и одновременно окажем самую широкую помощь (деньгами, оружием продовольствием, боеприпасами, бронетехникой, самолетами, артиллерией, специалистами и т.д.) маршалу Чан Кайши, чтобы он смог завершить полный разгром Квантунской армии и занять Пекин. И, таким образом, стать законным (и дружественным России) правителем Китая. Опираясь на нашу поддержку, он постепенно очистит всю Поднебесную от японских оккупантов и, вполне вероятно, станет новым императором Поднебесной (амбиции у него именно такие).
Глава 7
Глава седьмая
На море же мы заминируем все подходы к материку, чтобы японские авианосцы, броненосцы, линкоры и тяжелые крейсеры не смогли подойти близко и вмешаться в ход сражений. Мы просто выведем их из игры нашими миноносцами и торпедоносцами… В большое открытое сражение с эскадрами противника мы вступать не будем (нам не нужно повторения Цусимы!), однако действуем активно, не даем самураям покоя. Для локальных операций у чужих берегов кораблей у Тихоокеанской эскадры вполне хватит, а боевой опыт они имеют уже немалый.
Помимо портов, высаживаем морских пехотинцев на южной части Сахалина и Курильских островах, чтобы вернуть их под власть Российской империи. Другие наши эскадры (на Балтийском, Северном и Черном морях) пока не трогаем, но держим их в полной боевой готовности. Это станет ясным и понятным сигналом для наших заклятых европейских «друзей»: не лезьте к нам, не вмешивайтесь в этот конфликт, это вас совершенно не касается! Будем надеяться, что они поймут правильно.
У каждого из предложенных вариантов имелись свои плюсы и минусы. У первого — необходимость задействовать большое количество людей и техники, значит, опять будут традиционные проблемы с организацией и командованием. У нас же каждый генерал — сам себе начальник, мнит себя великим полководцем и почти никого не слушает… Да еще постоянно выясняют, кто из них главнее и умнее. Кроме того, большие расстояния и крайне сложные природные условия (тайга, горы, пустыня) затруднят доставку резервов, боеприпасов, горючего, продовольствия и всего того, что нужно для действующей армии. Значит, всё необходимое придется брать с собой и везти в обозах, а это крайне осложнит и замедлит продвижение наступающих войск. И заставит выделять значительные силы на охрану автомобильных и конных караванов, занимающихся их снабжением.
У второго же варианта главной неопределенностью и риском являлся сам маршал Чан Кайши — в российском Генеральном штабе совсем не были уверены в его военных талантах. Что если ему не удастся быстро нанести решающее поражение генералу Уэда и у того хватит времени и возможностей, чтобы подтянуть дивизии из Кореи и самому перейти в наступление? Такое
