Полковник Романов - Игорь Сергеевич Градов
Бригада шла в основном по старым картам, которые, к счастью, имелись в штабе, и командование высылало далеко вперед казачьи разъезды — чтобы найти удобные проходы в горах, звериную тропу в чащобе или же просто подходяще место для дневной стоянки. Забайкальские казаки очень выручали танкистов — вели разведку, охраняли от набегов хунхузов (те иногда нападали на обозы и грабили их), несли караульную службу на ночлеге. И еще занимались охотой, обеспечивая себя и других свежим мясом. Макароны, пшенная каша, говяжьи и свиные консервы, которыми щедро обеспечили бригаду перед походом снабженцы, это, конечно, очень хорошо, достаточно вкусно и сытно, но быстро надоедает, хочется чего-то другого, какого-то разнообразия. И казаки его по мере своих сил и возможностей обеспечивали — и таежной дичью, и зверьем, и рыбой.
Серьезных стычек у бригады пока не было (не считая нескольких перестрелок с хунхузами), поэтому двигались практически без задержек — насколько позволяли местные условия. Перед «бобрами» поставили задачу как можно скорее преодолеть тайгу и сопки, перейти российскую границу, вырваться на оперативный простор и проникнуть как можно глубже на территорию Манчжурии. Цель у них была чрезвычайно важная и крайне ответственная — за кратчайшее время достичь Синьцзин и Мукден, окружить с запада и юго-запада Квантунскую армию, не дать ей отступить на юг Китая. В перспективе — разрезать ее на части и вообще разгромить, чтобы самим беспрепятственно добраться до Порт-Артура и Дальнего (то есть выйти к Желтому морю).
Удар бронетанкового стального кулака (и захват главных маньчжурских городов, включая столицу) имел стратегическое значение и должен был, по замыслу российского Главного командования, привести к полному поражению генерала Уэда и капитуляции его войск. Эту задачу выполнял в том числе и Дмитрий Романов.
Еще совсем недавно (кажется, буквально вчера!) он командовал танковым взводом, доблестно сражался с японцами у Халхин-гола, а теперь под его началом находился уже целый батальон. Весьма значительная сила: двадцать пять «Добрынь» и шесть броневиков (три пулеметных «Ратника-2» и столько же пушенных «Ратников-3»), ремонтный взвод, разведка (мотоциклетное отделение), связисты, саперы, санитары, фельдшеры, водители «наливаек» (автоцистерн) и грузовиков с боеприпасами, конные обозы с продуктами и казенным армейским имуществом, и прочее, прочее… Более трехсот пятидесяти человек личного состава и большое количество машин!
И еще казачий эскадрон есаула Евдокименко, приданный для дальних рейдов, дозоров, охраны и сопровождения. С Захаром и его людьми Дмитрий познакомился еще во время своей незабываемой атаки на японскую понтонную переправу через Халхин-гол, а потом всегда вспоминал их с большой теплотой. Отличные парни и храбрые воины! Встрече с есаулом Евдокименко была для него неожиданной, но очень радостной — приятно увидеть знакомое лицо!
Не все его бывшие боевые товарищи оказались на своих старых местах: штабс-ротмистр Семен Замойский, к примеру, еще не оправился от тяжелого ранения, и его перевели долечиваться в иркутский госпиталь, Владимир Гессен получил собственный батальон, новое звание и теперь шел с тяжелыми «Владимирами» во втором эшелоне наступающих, подполковника Кириллова назначили в другую бригаду (но тоже с повышением), и его должность в штабе занял капитан Матвей Колычев (стал начальником оперативного отдела). С ним у Димы, кстати, тоже сложились довольно хорошие отношения…
Глава 6
Глава шестая
Зато красавчик-подпоручик (теперь — поручик) Матвеев оказался на своем старом месте (при начальстве) и по-прежнему щеголял в безупречно выглаженном, очень аккуратном, отлично сидящем (с иголочки!) мундире. И это среди глухой сибирской тайги! Он, как и раньше, несколько свысока посматривал на танкистов в черных, промасленных, грязных комбезах и старался как можно реже бывать у них в гостях.
Остались, разумеется, на своих прежних должностях и начальник бригады генерал-майор Владимир Александрович Бобрянский и начштаба полковник Николай Алексеевич Вакулевский. Они по-настоящему обрадовались Дмитрию, когда тот вернулся в бригаду из Петербурга. Все уже знали о его необыкновенных приключениях в Маньчжурии и невероятном побеге из японского плена, а также о грядущей свадьбе с принцессой Джу (газеты ведь читают!), а потому не донимали его долгими расспросами. Граф Бобрянский лично поприветствовал Диму, когда тот появился в штабе (там как раз шло совещание, на котором утверждался маршрут движения бригады к российской границе), крепко пожал ему руку и по-отечески справился о здоровье (о тяжелой контузии Романова тоже всем было хорошо известно).
Дима заверил генерала, что со здоровьем, слава богу, у него все в порядке, хоть сейчас готов идти в бой, мечтает и дальше служить в бригаде и сражаться с самураями. Бобрянский довольно хмыкнул (молодец, настоящий русский офицер!) и отправил его к полковнику Вакулевскому, который занимался приемкой и осмотром бронетехники, только что прибывшей в бригаду. Диме давалась редкая возможность самому отобрать для себя новые боевые машины (обычно их распределяло начальство, исходя из своих собственных соображений).
«Бобров» после вывода из Монголии отправили на отдых и доформирование — надо значительно пополнить бригаду людьми, автотехникой, артиллерией и, главное, броней. Вместо трех танковых батальонов решили сделать четыре, причем в каждом будут только новые машины — недавно сошедшие с конвейера «Добрыни», «Муромцы» и «Владимиры» (ну, и «Ратники», само собой). Этим как бы отмечались немалые заслуги бригады в боях с самураями, и подчеркивался особый статус «бобров» как лучших танкистов в Российской империи.
Что являлось чистой правдой: по сути, только благодаря их усилиям (с некоторой помощью монголов и забайкальских казаков, само собой) удалось остановить наглое вторжение японцев в союзную Монголию, а потом отбросить их далеко назад. Это стало для самураев весьма неожиданной и крайне обидной пощечиной — их заставили позорно отступать и даже бежать. И Дмитрий Романов внес в это дело свою лепту, причем весьма немалую…
Все в бригаде знали, как храбро и самоотверженно он сражался с японцами, как умело руководил людьми и бронетехникой, а потому назначение его на новую должность, командиром первого батальона, никаких вопросов
