Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный
— Я всегда осторожен.
Петров ушёл, а Максим сел за стол, развернул чертежи «Катюши». Он помнил, что в будущем эти машины называли «органами» за их звук. И что немцы их боялись до паники. Но сейчас, в этом году, всё было только в начале.
Нужно было сделать три вещи: увеличить кучность, ускорить перезарядку и защитить расчёт от осколков. Он набросал на листе несколько идей: щиты на пусковую, более прочные направляющие, унификацию снарядов.
Следующие две недели прошли в бешеном ритме. Каждую ночь — выезд на полигон. Днём — анализ результатов, доработка чертежей, совещания. Люди устали, но энтузиазм не спадал. Даже особая рота охраны, приставленная Сталиным, стала лояльнее — они видели, что Егоров не ворует, не саботирует, а пашет за троих.
Однажды ночью, после очередных испытаний, Максим сидел на крыльце склада и смотрел на звёзды. Рядом присел Костиков.
— Товарищ Егоров, можно вопрос?
— Валяй.
— Вы из будущего?
Максим замер. Сказать правду? Слишком рискованно. Сказать «нет» — тоже плохо.
— А ты как думаешь? — спросил он.
— Думаю, да. Слишком много знаете, слишком точно предсказываете. Не бывает такого чутья.
— Бывает, — тихо сказал Максим. — Но ты прав. Только никому. Даже Лангемаку. Не говори, что я прилетел с другой планеты, с будущего и посмеялся.
— Шутите значит?
— Да, шучу, но знаю, что ты не предашь.
Костиков кивнул, помолчал, а потом спросил:
— А мы победим в войне?
— Победим. Но цена будет огромной. Поэтому я здесь. Чтобы цена стала меньше.
— Понятно, — Костиков поднялся, отряхнул брюки. — А «Катюши» помогут?
— Очень. Они будут кошмаром для врага. Всех поджарят и посмеялся.
Костиков ушёл, а Максим остался один. Вдалеке, за лесом, снова взвыли моторы — колонна возвращалась на базу. Ночь заканчивалась. Начинался новый день.
Глава 4
Два обещания
Лето шло к середине, а с ним и новые заботы. Максим метался между цехами, как загнанный зверь, которого скоро пристрелят, но одна мысль не давала ему покоя, а именно, что Наталья беременна. Второй ребёнок, который пока только у нее в животе. А они даже не расписаны.
В его времени штамп в паспорте не имел большого значения, но здесь, в 1936 году, всё было иначе. Без официального брака Наталья не получит паёк, если вдруг он пропадёт. Не сможет оформить детей. Да и в случае его ареста, а этот Ежов все никак не унимался, Наталья останется беззащитной.
Максим решил, что пора. Свадьбу играть не царскую, скромно, только свои, самые близкие. Но предложение должно быть красивым. Наталья заслужила настоящий праздник, а не штамп в очереди.
Он выбрал вечер после тяжёлого дня в цехе. Наталья хлопотала и бегала по кухне, пахло пирогами. Ванятка играл на полу с деревянной машинкой, которую Максим однажды выстругал ночью.
Максим вымыл руки, подошёл к ней сзади, обнял, нежно — нежно.
— Наташа.
— М? — она повернула голову, улыбнулась.
— Выходи за меня.
Она замерла. Ложка выпала из рук, звякнула громко об пол.
— Ты… ты чего? — прошептала она.
— Серьёзно. Выходи за меня замуж. Официально. В загс. Чтобы всё по людски, по человечески.
Она повернулась к нему, глаза влажные.
— Максим… а ты не шутишь?
— Никогда не был более серьёзнее.
Он достал из кармана колечко — простое, серебряное, купленное на рынке. Дорогих не было, да и не нужно.
— Вот. Пока скромное. Но я тебе куплю лучше, когда разбогатею.
Наталья заплакала. В голос.
— Ты с ума сошёл, — сквозь слёзы выговорила она. — Куда нам свадьбу? Денег нет, времени нет…
— А мы и не будем пышную. Распишемся, посидим с близкими. У меня Берг, Воронцов, Громов, Кошкина с женой — пригласим. Ты — кого захочешь, сама решишь.
— А когда?
— Двадцать пятого ноября. Это суббота, будут выходные. Отпрошусь у Петрова.
— Ты уверен?
— Уверен.
Она бросилась ему на шею, обхватила руками, а Ванятка подбежал с вопросом:
— Мам, а чего ты плачешь? Папа обидел?
— Нет, сынок, — ответил Максим, подхватывая его на руки. — Папа сделал предложение. Папа теперь будет нашим навсегда.
— Ура! — закричал мальчик, хотя не очень понимал, что произошло.
Так и стояли они втроём, посреди кухни, а за окном начинался новый день.
На следующий день Максим отправился в цех к Кошкину и Морозову. Работа все шла над танком. Но Максим знал, что этого мало. Немцы не дремлют. Гитлер бросит все силы на создание бронемашин с пушками, способных пробивать наклонную броню. А все потому, что Максим не выдержал и так опрометчиво проехал по всей нашей необъятной стране. Нужен ответ, но кроме более мощной пушки, и усиленной башни ничего больше в голову не приходило, сегодняшняя советская промышленность ничего дать не может.
Он застал Кошкина склонившимся над чертежами новой башни. Морозов стоял рядом, указывал на лист.
— Михаил Ильич, — окликнул Максим. — Есть разговор.
Кошкин поднял голову, устало улыбнулся.
— Заходите, товарищ Егоров.
Максим подошёл к столу, положил свою папку с набросками.
— Смотрите. Это чертежи про которые я вам ранее говорил.
Стоит отметить, что причина по которой Максим сразу не чертил схему 85 модели танка, ещё тогда когда начинал только с ним работу, проста как никогда. Танк должен пройти эволюцию на глазах людей. Пусть тогда немцы знают про одну версию танка, а мы подготовим новую, более совершенную.
— Восемьдесят пять? Мы же уже поняли, что такой пушки ещё нет, — удивился Морозов.
Нам хоть как нужна эта пушка, сказал Максим. Только с ней на расстоянии в полтора километра будем щелкать их как орешки.
Кошкин взял лист, внимательно изучил.
— Тяжёлая башня. Очень тяжелая. Придётся усиливать погон. И подвеску. И двигатель.
— Да, — кивнул Максим. — Запас прочности. Если мы заложим сейчас, через год не придётся ломать и строить новое, строим с запасом.
Кошкин отложил чертежи, покрутил в руках карандаш.
— Знаете, Егоров, вы странный человек. Откуда вы знаете, что через год понадобится? Может, войны и не будет?
— Будет, Михаил Ильич. Я в этом уверен. Как и в том, что наш танк должен быть лучшим. А если войны и не будет, то это благодаря нашим с вами разработкам. Если немцы увидят мощь нашего оружия, то может и не пойдут
