Инженер из будущего. Книга вторая. - Максим Черный

Инженер из будущего. Книга вторая.

Глава 1

Горький урок

Поезд прибыл в Красноярск ранним утром. Солнце только поднималось над Енисеем, заливая город золотистым светом, обещая ясный и тёплый день. Максим стоял у окна вагона, глядя на знакомые очертания заводских труб, на бараки рабочего посёлка, на зелень деревьев, уже успевших распуститься за время их отсутствия. Сердце билось часто-часто — не от волнения, а от предвкушения встречи. Давно он не был в своем родном городе. Вроде и попал в прошлое, а город реально родной. В нем было необычайно уютно, спокойно, несмотря на то, что нет всего того к чему он привык в прошлой жизни. Переодически он скучает по своему роботу, которого собирал в уютном подвале Солонцов. Вспомнились теплые полы, которые согревали его ноги, когда он просыпался в холодную пору.

— Приехали, — сказал Берг, заглядывая в купе. — Смотри, нас встречают! Максим подумал, что ему очень повезло с Бергом. Схватывает все на лету, не задает лишних вопросов, в меру проявляет инициативу. Идеальный помощник, а возможно и будущий руководитель всего того, что сейчас строит Максим.

Максим выглянул в окно. Перрон был заполнен людьми. Он увидел Петрова в парадном костюме, Громова, сияющего как начищенный самовар, Воронцова, Федотыча, десятки знакомых лиц. А впереди всех — Наталья, прижимающая к себе Ванятку. Боже, как же сильно он по ним соскучился. Про вопросы Ванятки о танках, о пирогах, о любимой женщине.

— Пошли, — сказал Максим, и они с Бергом и Николаем направились к выходу.

Едва он ступил на перрон, толпа взорвалась аплодисментами. Очень бурными. Люди кричали «ура!», махали руками, кто-то пытался прорваться поближе, чтобы пожать руку. Максим растерялся — он не ожидал такого приёма. Максим растрогался.

— Герой! — кричали из толпы. — Наш Егоров! Слава! Партия вырастила такого человека!

К нему подошёл Петров, обнял, похлопал по спине.

— Молодец, Егоров! — сказал он растроганно. — Вся страна о вас говорит. Газеты пишут, радио передаёт. Танк ваш — сенсация! Мы утерли нос всем остальным народам. Ура!!!!!!!

И вдруг Максима словно молотком по голове ударило. Вся страна говорит… Радио передаёт… Эта слава, эти аплодисменты, этот парад — всё это было ошибкой. Максим вдруг остро, как никогда прежде, осознал страшную правду: теперь о его танке знает весь мир. Тысячи людей видели Т-34 едущим по дорогам страны. Десятки людей залазили внутрь, просто чтобы посмотреть. А среди этих зрителей наверняка были чужие. Гитлер давно раскинул по стране широкую подпольную сеть шпионов, которые докладываю все что происходит в стране Советов. И теперь, после этого легендарного марш-броска, враг знает о Т-34 всё или почти всё.

Мысль, которая раньше была лишь тенью, теперь предстала ясной и чёткой: он, инженер из будущего, своими руками спровоцировал гонку вооружений на пять лет раньше срока. Максим ясно представил себе эту бесконечную, изнурительную гонку. Немцы, увидев нашу наклонную броню, не будут сидеть сложа руки. Они бросят все силы на создание танков, способных её пробивать. Мы ответим усилением брони и новой пушкой. Они модернизируют свои будущие «Тигры» и «Пантеры». Круг замкнётся. Итогом станет не победа, а новая, ещё более страшная война, где потери будут исчисляться миллионами. Главное, чтобы атомную бомбу не создали раньше времени, ведь Германия в те времена славилась своими физиками, которых затем вывезут за океан.

Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он — человек, который хотел спасти миллионы жизней, — возможно, только что сделал хуже. Он подарил врагу бесценные сведения. Теперь немцы знают, что советские танкостроители мыслят наклонной бронёй, дизелями и длинноствольными пушками. И они успеют создать противоядие. Впредь нужно быть осторожнее и все тщательно продумывать.

— Спасибо, товарищ Петров, — ответил Максим, стараясь скрыть внезапную тревогу. — Мы просто сделали свою работу.

— Свою работу, — усмехнулся Петров. — Ладно, иди, семья заждалась.

Максим шагнул вперёд, и Наталья бросилась ему на шею. Она плакала, смеялась, целовала его прямо при всех, не стесняясь.

— Вернулся, — шептала она. — Вернулся, родной…

— Вернулся, — ответил он, прижимая её к себе. — Обещал ведь.

Ванятка повис на нём, обхватив руками колени. Максим подхватил сына, поднял высоко.

— Папка! — кричал мальчик. — Ты герой! По радио сказали! Ты на танке в Москву ездил!

— Ездил, сынок. И тебе гостинцев привёз.

— Ура!

Они стояли, обнявшись, а вокруг гудела толпа, играл духовой оркестр, кто-то кричал речи. Максим чувствовал, как от всего этого кружится голова. Ещё неделю назад он был просто инженером из Сибири, а теперь — герой всесоюзного масштаба. Но внутри уже зрела горечь. Эта слава была фальшивой. Она не стоила той цены, которую предстояло заплатить.

Потом был митинг. Выступали партийные руководители, рабочие, инженеры. Максима просили сказать речь. Он вышел к трибуне, посмотрел на море лиц — усталых, но радостных, верящих в лучшее.

— Товарищи, — начал он. — Мы сделали танк. Но это только начало. Нам предстоит огромная работа. Спасибо вам за веру, за поддержку, за труд!

Ему аплодировали стоя. Максим спустился с трибуны и почувствовал, как усталость наваливается тяжёлым грузом. Дорога, встречи, эмоции — всё смешалось в один клубок.

Он отошёл в сторону, вытер со лба пот. К нему тут же подскочил Берг.

— Максим Сергеевич, вы как? Держитесь?

— Держусь, — глухо ответил Максим. — Но сил нет.

— Потерпите, сейчас домой поедем.

В этот момент из толпы вынырнул Громов, хлопнул Максима по плечу.

— Егоров! Завтра же в цех — покажешь, как танк в Москву гнал. Внутри всё расскажешь! Мы тут соскучились по настоящему делу.

— Обязательно, — пообещал Максим, хотя внутри всё сжалось.

Домой они вернулись только к вечеру. В комнате было чисто, уютно, пахло пирогами. Наталья накрыла стол, зажгла новую лампу. Ванятка вертелся рядом, показывая свои рисунки и требуя рассказов о Москве.

— Потом, сынок, — сказал Максим, погладив его по голове. — Завтра всё расскажу. А сегодня дайте отдохнуть.

Ванятка обиженно надулся, но Наталья быстро уложила его спать. Когда мальчик уснул, они остались вдвоём. Сидели на кухне, пили чай, молчали. Но молчание было тёплым, родным.

— Я так боялась, — призналась Наталья. — Каждый день думала о тебе. По радио слушала, газеты читала. Когда сказали, что вы