Божественная комедия в цитатах и афоризмах - Данте Алигьери

Песнь 26

«Осужден я здесь блуждать, Недвижный воздух пеньем оглашая. Свои грехи оплакиваю я, Одну надежду в сердце сохраняя, Что доживу до радостного дня. Собрат, я заклинаю тою силой, Что к Небесам влечет тебя, храня, Напомнить о душе моей унылой Среди святых, таинственных высот». Последние слова проговорил он И вновь скользнул туда, где пламя жжет. * * * Но мы-то шуму верить не должны: Что нынче в моде, завтра же растает. Не шума жаждет дар, а тишины. Коль ты идешь туда, где обитает Блаженство, – пусть молитву «Отче наш» Там за меня пред Богом прочитает Небесный дух иль Рая светлый страж».

Чистилище. Песнь 26

Ответить я хотел, но поразила Меня толпа совсем других теней, Которая сквозь пламень проходила К тем, что уже стояли меж огней. И призраки друг друга обнимали И, не скрывая радости своей, По узкой тропке уходили дале… * * * Когда мы по тропинке шли втроем, Меня поэт предупредить пытался: «Смотри, чтоб не обжегся ты огнем И в пропасть по дороге не сорвался».

Песнь 27

«Постойте! Дальше не ступайте всё же: Покуда не очиститесь в огне, Вам о высотах размышлять негоже». * * * «Не смертельна эта боль — Иди вперед». И он разжал объятья. Но я стоял на месте. «Меж тобой И Беатриче лишь стена осталась, — Сказал поэт, – она за той стеной». * * * И так сказал: «О смертный, сын земли! Прошел ты сквозь Чистилище и пламя. Вот мы тебя к пределу подвели, И путь иной ты вновь продолжишь с нами. Но управлять не буду я тобой. Тебя я вел, мой сын, всей силой знаний И разума, что мне даны судьбой. Завершены лихие испытанья, Теперь пойдешь особою тропой.

Чистилище. Песнь 27

Тогда мы на ступенях разместились, Подъем на гору прерывая свой. И вспомнил коз я, что наверх стремились И радостно паслись под тенью скал, Верхи которых солнцем раскалились. Зато пастух внимательный не спал, Поскольку он рассеянное стадо От хищников полночных охранял».

Песнь 28

С деревьев раздавалось птичье пенье, Как будто хор молитву устремлял К Творцу миров, и в это же мгновенье Благословлялось в звонких голосах Зари румяной раннее явленье, Что в трепетных зарделась небесах. И, пенью птиц внимавшие, дрожали Узорчатые листья на ветвях. * * * «В познанье светлой истины. Так знай: Верховное блаженство постоянно В себе находит собственный свой рай, И только то приемлет неустанно, Что на него похоже. Человек Им создан так, чтоб, не творя обмана, В блаженстве проживал из века в век, Вкушая здесь покой и наслажденье. * * * «Поток, что возле ног твоих бежит, Не сила испарений создавала; И он в Раю иной имеет вид. Он вечное берет свое начало Из вечного источника, что льет Потока два, не обмелев нимало» * * * «Дни радости, без горя и разврата. Здесь люди первозданные нашли Сад, полный неги, влаги, аромата. А реки Рая, что берут вдали Свое начало, наполняясь светом, – Таят нектар, прославленный людьми».

Чистилище. Песнь 28

Светилось дно. Но луч не мог, блуждая, Его достичь, скользя по гладкой мгле: Казалась черной та вода сквозная. * * * и там, где брызги сочных трав касались, Я женщину узрел перед собой: Одним цветком, затем другим пленяясь, Она склоняла лик прозрачный свой И пела. Я сказал: «О, ты прекрасна! И девственность души твоей святой В чертах лица теперь читаю ясно».

Песнь 29

Внезапный свет прорезал чащу бора. И влево я рванулся наугад, Решив, что это молний озаренье, Но свет не гас, и я пошел назад, Смутившись: «Что за странное явленье?» И в этом дивном свете золотом Мелодия звучала… * * * Меж четырьмя тащилась колесница, Которую, запрягшись, влек Грифон, Вздымавший крылья. Верхней частью птицу Орлиным клювом мне напомнил он. * * * Три женщины плясали За колесницей. Алою была Одна: ее в огне б не распознали. Другая – изумрудом взор влекла.