Только моя - Кристина Зайцева

С учетом того, что я тоже член этого совета, голосование, судя по всему, будет условным.

– Оперативно, – хмыкаю.

– Работа на опережение, – пожимает он плечами.

Если в каждом человеке есть внутренний ребенок, то мой точно не сдох, именно поэтому я перманентно улыбаюсь даже лютой московской пробке, пока двигаюсь по городу. Несмотря на усталость, в этот день еще один пазл моей жизни лег на свое место, и этой легкостью где-то в недрах моей головы хочется просто наслаждаться, забив на то, что жизнь часто похожа на черно-белые полосы, и это нормально.

У одного из районных судов десять минут ищу место для парковки. Бесполезно. Паркуюсь во дворе через два дома и быстрой трусцой возвращаюсь к зданию суда, посматривая на часы.

Мороз сковывает мышцы на лице, пока скриплю снегом, расхаживая за углом туда-сюда, чтобы согреться.

В свете фонаря крутятся мелкие снежинки.

Оборачиваюсь на возню под козырьком крыльца. Туда из дверей высыпает народ, в маленькой толпе я сразу нахожу Полину, одетую в светло-серый длинный пуховик и белую шапку.

Пристроившись плечом к стене, наблюдаю.

Она возится, засовывая в большую сумку на плече какие-то документы. Рядом с ней высокий, тощий брюнет в пальто и без шапки галантно помогает сумку придержать. Переговариваются, отойдя в сторону.

Я чешу языком зубы, наблюдая эту картину.

Этот петух давно меня бесит. Меня не может не бесить человек, который смотрит на мою жену, на каждом слове заглядывая ей в рот. Если бы его интерес к тому, что она говорит и делает, был стопроцентно профессиональным, проблемы бы не было, но у этого типа в башке рот моей жены выполняет другую функцию.

Мне хватает опыта, чтобы утверждать это безапелляционно.

Это ее коллега из адвокатской конторы, в которой она работает последние четыре года. Они с ним часто работают в паре.

Он предлагает подвезти. Она отказывается. Смотрит на часы. Оглядывается. Тень, в которой я стою, меня прячет.

Петух тянет резину, но все-таки уходит, оставляя ее у крыльца одну.

Она снова лезет в сумку, находит свой телефон. Мой тут же начинает звонить в кармане куртки.

Наклонившись, загребаю с земли снега и леплю снежок, которым запускаю по заднице адвоката Матвеевой.

Пискнув, подскакивает на месте и стрелой поворачивает голову.

Выхожу из тени, медленно двигаясь на Полину.

Она хотела почитать документы по дороге в офис, поэтому я сам отвез ее туда утром, чтобы ей не пришлось садиться за руль и тратить время на дорогу. Приносить работу домой она не любит, поэтому у нее есть тысяча и один способ, как этого избежать. Я готов обеспечить ей любые условия на данном пути, как и себе самому. Тоже стараюсь не тащить работу домой, ее и так выше крыши в моей жизни. В первые годы нашей совместной жизни это было не так просто, а потом мы начали искать компромиссы и варианты. Иногда бурно, иногда конструктивно. Просто мы умеем договариваться, вот и все. Иногда пиздец, как бурно, иногда конструктивно.

– Очень смешно, – Поля отряхивает попу. – Давно ждешь?

– Не-а.

Беру ее за локоть и тоже отряхиваю.

На моем лице расслабленная лыба, это не может не броситься в глаза.

Воротник пуховика скрывает ее подбородок и почти закрывает губы, но из-под края шапки на меня смотрят большие голубые глаза, в которых с удовольствием тону. Мне это позволено, у меня на нее все права.

Моя жена прикусывает губу, спрашивая:

– Как день прошел?

– Он еще не «прошел», – замечаю. – Че этот тощий гризли от тебя хотел? Предлагал к нему поехать? – спрашиваю без раздражения.

– О господи, – закатывает она глаза. – Ты опять за свое?

– Ну, повестка-то все еще актуальна. Мою жену хочет какой-то хлыщ. Я реагирую. Пока только словесно, обрати внимание.

– Я же не психую оттого, что твой кабинет прямо напротив бухгалтерии, которая набита женщинами до тридцати…

– Я разве психую?

– Слава богу, у тебя хватает ума этого не делать.

– Я слишком редко бываю в офисе, так что твой аргумент слабый.

– Мой аргумент прочнее некуда. Я знаю все, что в вашей бухгалтерии творится, скажи спасибо своей сестре. Знаешь, о чем спрашивает каждая новая сотрудница, и не только бухгалтерии?

Моя сестра подрабатывает в фирме, в основном на должности «бумажного» разнорабочего, но коммуникабельность у нее запредельная.

– Надеюсь, о своей зарплате, – предполагаю.

– Нет. О том, женат ли ты.

– Все знают, что женат.

– То же самое и меня касается.

– Не аргумент, – цокаю. – Этому петуху пофиг на то, что я ему могу нос подправить. Он влюбленный и бесстрашный.

– О-о-о, – втискивает свою руку мне под локоть. – Хватит.

– Пожалуй, – веду ее к машине.

– Смени тему, иначе поеду на такси.

– Окей, – хмыкаю, вдыхая свежий воздух поглубже. – Если говорить о пристрастиях, бухгалтера меня не вставляют. Я предпочитаю адвокатов.

– Ну, тогда помни, что в случае развода я обдеру тебя как липку.

Запрокинув голову, смеюсь, заставляя работать скованные морозом мышцы на лице.

Угроза не беспочвенная.

Моя жена – адвокат по разводам. Я бы и без суда отдал ей все, что попросит. Единственное, чего я бы ей не дал – этого самого развода. Думаю, в тот день, когда она перестанет меня любить – я просто сдохну, и развод ей не понадобится.

– До развода доводить не будем, – предлагаю лениво. – Обратимся к семейному психологу.

– Тебя ни один семейный психолог не вывезет.

– Просто я не люблю психологов. Меня вставляют адвокаты.

Она смеется, тоже запрокинув голову.

Я наслаждаюсь звуками ее смеха.

Нам не нужен психолог.

Многие вещи из тех времен, когда мы только начинали отношения, чуть стерлись из памяти. Разные мелочи, какие-то дни. Такие же абсолютно расслабленные, как этот вечер. Они стали одной общей картинкой, смазанной, но при этом наполненной эмоциями и прочим. От некоторых остались фотографии, от каких-то только флешбэки, вроде нашей первой брачной ночи или того дня, когда моя жена появилась на пороге моей убитой съемной московской квартиры с тремя охеренно большими чемоданами.

Я не мог за ней приехать, она приехала сама.

Я ждал ее на четыре дня позже, даже посуду не помыл.

Это был канун Нового года, в точности как сейчас.

Это было тридцатого декабря десять лет назад.

Это было ярко. Черт. Это было…

Разговор с Денисом макнул меня головой в те времена, где мне двадцать три и у меня нет НИ. ХЕ. РА. Ничего, кроме Полины. Не уверен, что и сейчас что-то изменилось. Теперь у меня есть много чего, но только с ней