Только моя - Кристина Зайцева
– Я Полина.
На улице совершенно стемнело, когда мы покидаем «Музкафе». Сегодня за рулем моей машины Антон, да и вообще за то время, которое мы провели вместе, я привыкла почти ни о чем не думать, оставляя выбор за нас двоих за ним.
Матвеев расслабленный.
Пока идем по тротуару, он раскачивает наши соединенные в замок руки и с усмешкой смотрит себе под ноги, а когда садимся в машину, откидывает назад голову и говорит, полуприкрыв глаза и продолжая улыбаться своим мыслям:
– Я говорил не отклоняться так назад, когда заносишь ногу.
– Мне нужно больше практики.
– Да. Наверное.
– Так мы едем?
Повернув голову, он смотрит на меня и, вдохнув, сообщает:
– Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты была рядом всегда. Обещаю, что на нашу первую годовщину я подарю тебе нормальный медовый месяц.
Знаю, как это важно для него: сдержать данное слово. Поэтому не пытаюсь сказать ему о том, что самый лучший «медовый месяц» он уже мне подарил.
Посмотрев на него, тихо спрашиваю:
– А на десятую?
Его губы изгибаются в улыбке.
Заведя машину, он сообщает:
– Надо подумать.
ЭПИЛОГ
Антон
Десять лет спустя
За окнами темно и порхает снег, когда вхожу в пустую приемную. В углу новогодняя елка, табличка на двери босса украшена колокольчиками в цвет нашего бренда. Денис смотрит в свой ноутбук, переводит на меня глаза, как только появляюсь в дверном проеме.
Я опоздал на совещание, был на объекте. Официальный рабочий день закончился полтора часа назад, у меня самого он плавающий. Фролов хотел со мной поговорить, так что я завернул в офис вместо того, чтобы отправиться по своим делам.
– Привет, – на ходу расстегиваю куртку.
– Привет.
Он убирает в сторону ноутбук и откидывается в кресле, наблюдая за тем, как усаживаюсь на ближайший к нему стул в начале длинного стола для переговоров. Этим столом пользуются нечасто. Чаще всего совещания у нас проходят удаленно, но иногда все же случаются реальные, с физическим присутствием всех тех, кого Денис хочет видеть воочию.
Вид у него философский. Складывает руки на животе, покачивая свое кресло из стороны в сторону.
– Где был? – интересуется.
– В Апрелевке.
– Как там дела?
– Все в графике. Грузить тебя нечем.
– Супер, – выпрямляется.
В моем распоряжении три заместителя, и я давно научился использовать каждую единицу так, чтобы грузить большого босса по пустякам не было никакой надобности. Он тоже давным-давно сдал на мои плечи кусок ответственности, и наша система работает без сбоев. Его бизнес на пике своей прибыли, моя прибыль от этого тоже прогрессирует. Когда-то нас было двое, теперь у нас почти два десятка сотрудников, и это не считая внештатных. В этом году фирме стукнуло десять лет, корпоратив был с размахом.
– У меня есть информация, что с тобой связывался «ГринГрупп», – сообщает деловым тоном.
Вздохнув, забрасываю за голову руки.
Конкуренты связываются со мною не в первый раз, но он прекрасно знает, что им всем я отвечал отказом. Почему завел разговор сейчас? Наверное, потому что в курсе, что предложение мне сделали сказочное.
– Пару дней назад, – отвечаю на его вопрос.
Он разминает шею, смотрит в мои глаза, выжидает паузу – его любимый прием, когда нужно кому-то пощекотать нервы. В моем случае это ни к чему, мы знаем друг друга слишком хорошо, чтобы не ходить вокруг да около, тем не менее, я всего лишь наемный работник, а он мой работодатель, даже несмотря на то, что мы каждую пятницу паримся в его бане.
– Ладно, – снова откидывается в кресле. – Я прекрасно знаю твою стоимость на рынке труда, озолотить тебя, как они, я пока не могу, бизнес-план Питерского филиала пока в зачаточном состоянии, но через года полтора он пойдет в реализацию.
– Я в курсе.
– Я знаю, что ты в курсе. Я отдам этот проект тебе, если ты готов подождать немного. Год или два. Смотря, как быстро соберем инвесторов.
Он смотрит на меня ровно, но фирменно-твердо.
Мое настроение ползет вверх, так что быть таким же ровным я не могу. Прямо сейчас меня избавили от дилеммы, из-за которой, что уже греха таить, парился последние два дня. Как наемный работник я должен думать о своих перспективах, и я о них думал. Мне нужно двигаться вперед. Этого требует и мой внутренний перфекционист, и мое честолюбие, и тяга к росту, как карьерному и финансовому, так и ментальному. Я не должен объяснять Денису таких вещей, он все сам прекрасно понимает. Я же знаю все возможности своего работодателя, знаю, что он может мне предложить, и ждал этого.
Устало посмеиваюсь, глядя в окно:
– Это отличное предложение.
– Ты согласен?
– Я могу подумать? – смотрю на него. – Это все же переезд. Мне нужно с женой обсудить.
Мы оба понимаем, что это чушь собачья, но обсудить вопрос мне действительно нужно.
– Конечно, – смотрит на меня испытующе. – Я бы сделал тебе это предложение вне зависимости от «ГринГрупп». Если я тормозил, то только потому, что… – взяв паузу, тоже посмеивается. – Я не хочу расставаться ни с сотрудником, которому будет сложно найти замену, ни с другом. Эгоизм, – разводит руками. – Но, как и сказал, я знаю, чего ты стоишь. И кроме тебя этот проект никому бы не доверил.
– Не думаю, что нашу дружбу способно убить расстояние, – говорю с иронией, кривя губы усмешкой.
Ден тоже кривится и ухмыляется. Мы оба понимаем, что ностальгии во всем этом дохера, как и выводов, которые иногда приходят только с возрастом. Обстоятельства вокруг тебя могут меняться, города тоже, чем больше вокруг твоей жизни движения и развития, тем больше вероятность того, что и тебя это движение увлечет за собой. Я не говорю за других, но у меня есть обстоятельство, которое новый виток жизни и карьеры поможет пережевать и усвоить без сильных внутренних штормов – это моя семья.
Куда бы я ни отправился, она будет рядом. Большего мне не нужно.
– После праздников жду твоего ответа, – Денис встает и медленно идет к окну. – Семье привет. Ждем вас на Новый год, если желание будет. Мы на даче осядем. Народу соберется много. У вас какие планы?
– Да такие же примерно, – встаю. – Завтра на дачу выезжаем, только тестя и тещу с вокзала подхватить нужно.
У нас с Деном загородные дома через забор, так что в любом случае не разминемся.
– До завтра тогда, – кивает. – И, Тох, – переводит на меня взгляд, –
