Официантка для Босса - Никки Зима
— Я сама юрист. Мы сами сейчас составим договор. Есть документ?
Показываю в телефоне копию паспорта. Что за бред? Юрист-официант.
Она подходит к стойке и начинает что-то черкать на салфетке.
— Вот, читайте.
— Верю на слово.
— Тогда подписывайте здесь.
Смешно. Эта бумажулька гроша ломаного не стоит. Молча, достаю из кармана «Монблан» и ставлю автограф.
Алина сверяет образец подписи в паспорте и «контракте». Моя ручка из чистого золота не производит на неё никакого впечатления.
Она удовлетворённо кивает.
— Ага! — убирает свой «экземпляр» в карман официантского фартука, мне протягивает второй, — вот ещё…
Что-то пишет на второй салфетке.
— Вот адрес и кличка.
— В каком смысле адрес и кличка?
— Ну, вы же готовы помочь. Нужно забрать собаку и отвезти к ветеринарам.
Я-я-я? Не-не-не, дорогуша. Стоп.
— Давай-ка ты сама… Мне некогда.
— Мне тоже. У меня полный зал народа.
В «Бьянке» действительно аншлаг.
— Вызывай собачье такси или как там это называется.
Она смотрит на меня как на школьника.
— Пожалуйста, поезжайте, спасайте собаку, а у меня работа. Извините.
Алина бегом несётся в сторону кухни выдавать заказы.
Я почти кричу ей вслед:
— Ты там что попутала? Я тебя нанял!
Перед тем как скрыться в недрах ресторанной кухни, она оборачивается:
— Договор начинает действовать с завтрашнего дня, и только после того, как ваша Ирина поможет спасти собаку. Всегда читайте то, что подписываете!
Глава 5 Злочастный пауэрбанк
Абонент недоступен. После нескольких попыток дозвониться решаю разобраться на месте по приезду.
Изрядно поколесив по какой-то промзоне на окраине, нахожу нужный адрес.
Мой «Рейндж Ровер» с шиком подъезжает и останавливается перед воротами приюта «Лапки добра».
— Здрасти, приехали.
Тут до меня доходит, что я приехал в гостиницу для дворняг, а не домой к Алине.
Даже через закрытые окна слышен оглушительный собачий концерт — где-то между джазовой импровизацией и детским утренником.
Утренником в смысле того, что этот гвалт напоминает лай мелких дурацких игрушечных электрических собак на колёсиках, бесконечно и противно тявкающих.
Похоже, из-за лая в приюте не слышат, что к ним приехал спаситель Волков.
Сигналю минуты три. Никого. Только лай становится радостнее — видимо, местные обитатели приняли клаксон за призыв к обеду.
Стискиваю зубы и выхожу из машины. У меня начинается аллергический насморк уже от одного вида этого места.
Подхожу к дверям, стучать кулаком брезгую — достаю свою ручку и начинаю отстукивать по типу азбуки Морзе.
— Есть кто живой? — стучу по калитке «Монбланом». Потом с отвращением вытираю золотой колпачок о платок, который комкаю и отбрасываю в сторону.
Вдруг из-за кучи покрышек материализуется пожилой узбек, который движется ко мне, улыбаясь во весь свой золотозубый рот.
— Здравствуйте, милейший...
— Ассаламу алейкум, — хрипит он.
Узбек улыбается и чуть ли не ежесекундно кланяется, потом смотрит на мою машину, делает широкие глаза и неожиданно изрекает:
— Путин?
Я стараюсь сохранять вежливость, не закатывать глаза, не злиться на догадки. Немного морщу нос.
— Нет, я не...
— Ташкент! — перебивает он, восторженно хлопая себя по груди. — Бахтияр! Хорошо!
Потом протягивает руку. Представляю, как он этой рукой гладит собак, как они облизывают его руку после кормёжки.
Делаю над собой сверхгероическое усилие и пожимаю руку.
Как ни странно, со мной ничего не происходит. Ни в эльфа, ни в гоблина я не превращаюсь.
Тем временем Бахтияр из Ташкента извлекает из недр своей одежды допотопный кнопочный телефон «Нокиа», показывает его мне и говорит:
— Женьщин! Путин, сотови! Салям Алейккум! — а потом хлопает себя по ладони.
Не понимаю, что он хочет мне сказать, решаю взять инициативу в свои руки. Видимо, он путает «начальство» и Путин.
— Мне нужна собака! Понимаешь?
Он понимающе кивает головой, даже, как мне кажется, поддакивает на своём, только вместо «ага» произносит что-то типа:
— Эгэ-эгэ-эгэ.
— Кличка собаки — Зефир.
Бахтияр замирает, пытаясь осмыслить незнакомые слова.
— Она больная. Понимаешь?
— Эгэ-эгэ-эгэ.
Вижу, что он ни хрена не понимает. Я начинаю говорить по слогам:
— Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть.
Меня осеняет! Я гений. Надо не рассказывать, а показывать! Сначала указательный палец кладу себе подмышку.
— Гра-дус-ник. Тем-пе-ра-ту-ра! Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть. Зефир.
Он смотрит на мой палец и повторяет мои движения.
Складываю ладошки, кладу на них щёку, закрываю глаза. Ну а как ещё показать ему, что собака болеет?
Походу Бахтияр меня понял.
— Эгэ-эгэ-эгэ.
Гора падает с плеч. Фух. Вроде объяснил. Все мы люди, все мы человеки!
У меня всегда было отлично с коммуникативными навыками! Я жутко доволен и горжусь собой.
Бахтияр делает пару шагов в сторону питомника, потом останавливается, беспокойно оборачивается ко мне, смотрит проникновенно, даже жалобно, будто просит денег, и неожиданно спрашивает:
— Фэ Мэ Эс?
Во даёт! Какой, на хрен, ФМС? Разве не видно, что я Волков?
— Нет, не ФМС! Путин!
Он снова улыбается во весь рот. Прежде чем снова продолжить путь к воротам, поднимает указательный палец вверх и отчётливо произносит:
— Транс-цен-дент-ни! — а потом срывается за воротами с вывеской «Лапки добра». Чем вводит меня в состояние глубокой задумчивости. Кто его научил этому слову? Как он его понимает?
Через некоторое время ворота распахиваются, и огромная чёрная псина, наверно, породы Цербер, из тех что охраняют выход из древнегреческого ада, выводит на улицу узбека.
Именно так, а не наоборот. Потому что Бахтияр упирается, откинув корпус назад и напряжённо держа длинный поводок двумя руками.
Посланник солнечного Ташкента пытается остановить чудище, упираясь ногами в землю.
Но существо, напоминающее что-то среднее между ротвейлером и мастифом, совсем не чувствует веса своего «поводыря».
Исчадие тянет Бахтияра так, что за его резиновыми тапками на босу ногу по земле тянутся две глубокие борозды, похожие на лыжню.
— Это... Зефир?
Я каменею, когда животное начинает обнюхивать мои туфли и брюки.
Мне крайне неуютно, от контакта с этой зверюгой я уже забыл про аллергию.
Бахтияр доволен тем, что справился с собакой, строго выговаривает ей что-то резкое на узбекском, хмуря брови, впрочем, чудищу всё равно, а потом снова широко улыбается мне.
— Это точно Зефир?
Кто бы ни давал кличку этому псу, видимо, он обладал слегка извращённым чувством юмора.
— Эге-эге-эге...
Узбек довольно улыбается. Потом подходит и пытается открыть заднюю дверь моей машины.
— Нет-нет-нет. Подожди! Только не в машину. Сейчас.
Узбек пожимает плечами, он не понимает ни бельмеса из того, что я сказал, и распахивает дверь.
— Нет!
Я подскакиваю и резко захлопываю дверку.
— Сейчас я вызову такси, — Бахтияр непонимающе смотрит на меня, — такси знаешь? Шашечки. «Это» поедет в другой машине.
Открываю смартфон, пытаясь загрузить
