Только моя - Кристина Зайцева
Я невероятно везучая. Его «Опель» и правда стоит на парковке. Еще там машина заведующего складом, я встречаю его, когда захожу в обшарпанную неприметную дверь и попадаю в прохладное отлично вентилируемое помещение, заставленное коробками.
– Здрасти, девушка, – улыбается мне этот пожилой мужчина.
– Доброе утро. Антон здесь? – спрашиваю, нетерпеливо заглядывая ему через плечо.
– Анто-о-он, – тянет. – Да вроде здесь.
Я и сама это понимаю. Вижу, как он выходит из глубины зала с коробкой в руках и ставит ее на собранную в центре кучу из других коробок. На нем старые, очень потрепанные спортивные штаны, футболка и рабочие перчатки, на лице задумчивое выражение, которое я угадываю безошибочно, даже несмотря на то что вижу только четкий загорелый профиль с такими знакомыми углами и линиями: немного тяжелая челюсть, крупный нос с маленькой горбинкой, твердые выразительные губы.
– Я на улице буду, – объявляет заведующий. – Машина сейчас подойдет…
Антон вскидывает голову и выпрямляется.
Наши глаза сцепляются в мгновенном контакте, который я не разрываю, двигаясь на него через помещение и слушая, как за спиной хлопает дверь.
Стянув с рук перчатки, бросает их на коробки и молча за мной наблюдает, успевая за эти жалкие секунды окинуть меня взглядом целиком и вернуться к моему лицу, когда останавливаюсь в двух шагах и запрокидываю голову, глядя на него снизу вверх.
– Ты уже предупредил его, что работаешь последнюю неделю? – спрашиваю вместо приветствия.
Он присматривается к моему лицу, положив на талию руки.
Чтобы он там не думал, я умею прятать свои эмоции. Это я умею делать очень хорошо, я занималась этим весь последний год и почти всю свою жизнь, чтобы быть примерной дочерью и не доставлять неприятностей.
Но сейчас я делать этого не собираюсь!
Только не сегодня и только не с ним.
Тогда, год назад, я прятала свои эмоции и от него тоже. Только иногда позволяла им показаться. Боялась перед ним раскрыться. Не знала, как это сделать. Не знала, любит ли меня. С ним было так тяжело. Он тоже не пускал меня дальше порога настоящих мыслей. Не пускал меня в голову, а теперь сваливает на меня свои мысли, как бомбы, не давая опомниться.
Просто его поджимает чертово время!
– О чем ты? – уточняет.
Его взгляд становится острым и пристальным.
– О том, что на следующей неделе тебя в городе уже не будет, – складываю на груди руки и вскидываю брови.
Он очень тщательно подбирает слова, иначе я бы услышала его голос сию секунду, но я его не слышу. Ему нужно целых пять, чтобы наконец-то произнести:
– Для нас с тобой это ничего не меняет. Неважно, где я буду через неделю, я буду с тобой, даже если буду находиться в заднице у слона.
– Вот как. Я уж подумала, что говоря «не меняет», ты имеешь в виду, что с прошлого года ничего не поменялось. Я опять узнаю о твоих планах от кого угодно, только не от тебя самого.
– Сейчас все не так, как год назад. Я не сказал тебе, потому что не успел, – обрубает он так, будто считает, что этим может закрыть тему.
Я слишком зла на него, чтобы держать себя в руках. Я пришла сюда именно для того, чтобы ничего не держать в себе!
– Потому что не успел? – изображаю смех. – Может, ты просто мною манипулировал? Так тебе было нужно и удобно.
– Может быть, – кивает. – Может быть, я не хотел, чтобы ты забивала свою голову лишней информацией, когда на повестке дня такое важное в твоей жизни решение. Твой драгоценный Захар. Может быть, я просто жду, когда ты заберешь назад свое «давай расстанемся», – напоминает о нашем разговоре годичной давности, и те воспоминания ножом впиваются в мое сердце. – Вот такой я пидорас. Эгоистичный мудак, да?
– Если я заберу назад свои слова, тебе придется забрать назад свои. Твоя гордость это позволит?
– Я готов сделать это хоть сейчас. Могу хоть на весь город проорать.
Мне нужна секунда, чтобы дыхание перестало частить. Всего секунда, в течение которой я смотрю в его ясные яркие глаза.
– Самое важное решение в моей жизни, это ты, – мой звенящий голос эхом отскакивает от стен. – Я могу сказать это прямо тебе в лицо, не стесняясь. Все остальное просто меркнет рядом с тобой. Вот как я тебя люблю. Я не боюсь отношений на расстоянии. Ничего не боюсь. Когда решишь манипулировать мною в очередной раз, прокручивай в своей голове эти слова, я говорю их для того, чтобы у тебя не было поводов скрывать от меня что-нибудь еще. Должна я знать что-нибудь еще? Может быть, ты собираешься переехать на другой континент?
– Это слишком далеко от тебя, – говорит он хрипло. – Без тебя мне другой континент не нужен.
Мое горло на секунду парализует.
Его тяжелый взгляд поедает мое лицо исподлобья. Голодный, бушующий. Бархатный, как горячий шоколад, именно такого его глаза цвета. Рука тянется ко мне резким движением, собираясь обхватить мое плечо, но я отскакиваю назад, предупреждая:
– Я не хочу видеть тебя в ближайшие двадцать четыре часа. Если ты подойдешь ко на пушечный выстрел в ближайшие сутки, то верни мою собаку и катись на все четыре стороны!
Входная дверь открывается как раз в тот момент, когда я стремлюсь выскочить на улицу, подальше от гробовой тишины у себя за спиной. Я почти сбиваю с ног еще одного нашего волонтера, который заходит на склад с рюкзаком на плече. Бросив ему «извини», оказываюсь на улице, под пока еще не таким жарким июньским солнцем.
Глава 36
Антон
В моей жизни бывали дни, которые казались бесконечными. И ночи тоже бывали такими. Но в этот раз я чувствую себя так, будто у меня отняли руку или ногу. Или какой-то орган, без которого можно жить, при этом дискомфорт достаточно осязаемый, чтобы его можно было прочувствовать каждой клеткой тела.
Именно так проходят мои сутки, будто я инвалид.
Оголодавший, как уличный пес, вынужденный сидеть смирно и даже не пытаться рыпаться. От этого пиво в бутылке, горлышко которой подношу к губам, кажется мочой.
Твою мать, весь мир вокруг просто черно-белое кино, даже несмотря на то, что жизнь в нем бьет ключом.
Музыкальный автомат кафешки играет что-то увеселительное, и мне незнакомое.
