Застенчивый монстр - Натали Рик
Стоило догадаться, что как только об этом узнал Марк, то, конечно же, пришёл в бешенство. Но пускай бесится сколько угодно, это я переживу, за годы жизни, проведенные под одной крышей, у меня на его кислую рожу выработался иммунитет…
Дальше стоило стать в глазах маленькой Милы её личным доблестным рыцарем в доспехах. Спасти бедную напуганную девочку от плохого наглого сталкера. Легко. Но ставить защиту от самого себя мне ещё, конечно, не приходилось… Даже как-то жалко, развлекаться с ней через экран компьютера было забавно…
Что-то пошло не так в тот момент, когда я понял, что поселился в её телефоне не я один. Говнюк — Марк не смог смириться с маленьким провалом. Я уже не уверен, что он бы действительно выбрал Милу в качестве проекта, но теперь подпортить мою жизнь для него, кажется, стало делом принципа… Пара нехитрых манипуляций, и я защитил телефон Милы от этого урода. Рыться в её тайном и личном можно только мне. Но даже я уже это делать перестал…
Носить маску «хорошего» мальчика было проще всего. Никто даже не понял. Ведь на самом деле я такой и есть: тихий, сдержанный, местами равнодушный, не особо разговорчивый. Порой у меня даже создается впечатление, что я — ворон, которого закинули в вольер с попугаями. Не выделяться сложно. Я отличаюсь своим безразличием к происходящему, которые люди ошибочно принимают за скромность.
С каждым днем, проведенным рядом с ней, я понимал, что привязываюсь всё сильнее. Я начал улыбаться искренне. По моим рукам от её прикосновений расползались настоящие мурашки. И моё сердце начало сжиматься вполне реально от одной мысли о том, что мне придётся с ней делать… Да, я совершенно не против надеть на её шейку ошейник и заставить делать то, что я хочу. Но не при таких обстоятельствах, а по её согласию. Да, я буду мягче и деликатнее, чем мог бы быть Марк, но от этого не стану меньшим ублюдком… И что я скажу ей потом? Можно, конечно, не признаваться в своей сущности и позже, никто никогда не узнавал, кто скрывается под масками, но это знаю Я. Смогу ли я смотреть ей в глаза? Сможет ли нормально после случившегося существовать она…?
Я никогда ещё не испытывал ни в одном человеке такую острую потребность. Я хочу её трогать. Дышать её ароматом. Мне постоянно нужны её губы. От одной мысли, что к ней хоть кто-то, кроме меня, прикоснется, становится плохо. Поэтому, осознание того, что я безнадежно влюбился, не стало для меня неожиданностью, но легло на плечи тяжелым грузом обреченности. Речи о том, чтобы продолжать свой проект с её участием, больше и быть не могло. Я не позволю никому сломать и уничтожить мою маленькую нежную бабочку. Даже себе.
Мой новый план казался надежным, как швейцарские часы: Марк думает, что Мила — мой проект. Пускай думает так до первой игры. Там он должен будет объявить о своей «жертве», ему придется найти другую. А я тем временем поменяю героиню своего…
Конечно, это должна была стать Сабина. Самая легкая и безотказная добыча, что любит тусоваться, влипать в разного рода авантюры, обожает секс и всякие сомнительные мероприятия. Стоило только намекнуть, что у меня есть пара пригласительных туда, куда попасть очень сложно, и эта пустышка уже оказалась у меня на крючке…
Я шел на инициацию полный уверенности до тех пор, пока в узком коридоре подземелья не мелькнули знакомые рыжие кудри… Какого хера…? Выволок на улицу брыкающуюся Ясю и велел проваливать. Я даже не сразу понял. А когда понял… Они же никогда не расстаются, и если эта сейчас здесь, то где…?
Так быстро, как в ту ночь, я ещё не бегал никогда. Перед глазами мелькали яркие красные вспышки ярости. Если он только прикоснулся. Если на её шее сомкнулся его ошейник — его шею я сломаю голыми руками.
Но я успел. Моя. Вместо ошейника отчаянно хотелось сжать на её горле свои руки. Дура! Как она здесь вообще оказалась?! Она хоть понимает, какой приговор нам обоим только что вынесла?!
Но о чем я совершенно не подозревал, так это о том, что как только мы появились в этом зале, у Арлекина началась своя игра. Его настоящим проектом на этот сезон стал я. Цель проста — разрушить мой проект. Сорвать мои задания. Сделать так, чтоб Мила бросила меня. Бросила Пьеро. Что б я проиграл. А это в буквальном смысле означает смерть…
— 39 —
Мила
— Как-то так...
Пальцы на груди занемели от того, с какой силой они сжимают плед. Кажется, что-то внутри, отвечающее за эмоции, безнадежно сломалось. Молча и глупо пялюсь на напряженное лицо Савелия, чьи брови жалостливо изогнулись, превращая его черты в реальную маску Пьеро.
Беззвучно шагаю на негнущихся ногах к дивану, собирая по пути разбросанную одежду. Мозг до последнего защищает пошатнувшуюся психику, не давая ей разрушиться окончательно. Рваными жестами натягиваю вещи, стараясь игнорировать сильное жжение между лопаток, там, где меня касается его тяжелый испепеляющий взгляд.
— Мила, — скрипящий надломленный голос выводит меня из киселеобразного состояния, а короткое прикосновение к плечу проходится по телу мощнейшим разрядом тока.
— Руки убрал! — истерично воплю, дергаю плечом и отскакиваю от этого монстра на безопасное состояние.
В глаза будто бы кинули горсть раскаленного песка. Очень хочется плакать и рыдать, но слез на удивление нет. Только уничтожающая ярость.
— Что пялишься?! — с вызовом вскрикиваю, глядя в его щенячьи серебристые глаза, будто бы искренне светящиеся сожалением. — Ты… ты… — задыхаюсь от переполняющих эмоций. Хочется его ужалить побольнее, грязно обозвать, но язык не поворачивается. Перед глазами стоит образ моего милого мальчика, что оказался настолько уродлив внутри, будто ангел с белыми крыльями и душой Люцифера.
— Мила, я… — делает попытку подойти и коснуться меня вновь, но я хватаю со стола нож для бумаги и угрожающе тычу хлипеньким лезвием в твёрдую и высоко вздымающуюся грудь.
— Давай, режь, — безэмоционально хмыкает носом, равнодушно
