Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг

— Ты читаешь Джулию Чайлд? — я повернулась к нему, держа книгу так, словно это была улика.

Михаил ловко орудовал штопором. Его большие руки двигались с удивительной грацией.

— Надо же понимать, о чем ты там кричишь на кухне, когда ругаешь меня и моих ребят, — пожал плечами он. — Дефлопе, крутоны, консоме. Я должен знать врага в лицо. Садись давай. Есть хочешь?

— Умираю от голода, — честно призналась я. Желудок предательски заурчал, подтверждая мои слова.

— Пасту буду делать. Карбонару.

Я напряглась.

— С сливками? — спросила я с подозрением. Если он сейчас скажет «да», вся магия «идеального» мужчины рухнет.

— Марина, — он посмотрел на меня как на умалишенную. — Какие сливки? Желтки, бекон и пармезан. Ну, ладно, пармезана нет, но есть хороший сыр, как его там, забыл. Но никаких сливок. Я же не варвар.

Я села на стул и выдохнула. Кажется, я попала в параллельную вселенную. Михаил начал готовить. И это было зрелище.

Я привыкла командовать парадом. На моей кухне я дирижер, генерал и диктатор. Привыкла, что мужчины, если и готовят, то делают это либо неуклюже, разбрасывая муку по потолку, либо с таким пафосом, будто изобретают лекарство от рака.

Михаил готовил… умело. Ни одного лишнего движения. Нож в его руке мелькал, превращая бекон в идеальные кубики. Вода закипела ровно в тот момент, когда он закончил нарезку. Он не суетился, не гремел кастрюлями, а просто делал.

Я поймала себя на том, что пялюсь на его руки, на то, как закатанные рукава свитера открывают сильные предплечья и на то, как сосредоточенно он хмурит брови, пробуя воду на соль.

— Соли мало, — не удержалась я. — И огонь под сковородой надо убавить, иначе бекон сгорит, а жир не вытопится.

Я дернулась было встать и вмешаться, профессиональный рефлекс, сильнее инстинкта самосохранения, а Миша мягко, но настойчиво осадил меня взглядом.

— Стоп, — он наставил на меня деревянную лопатку. — Марина Владимировна, выключай «Ревизорро». Ты здесь гость. А я шеф.

— Но ты завхоз! — возмутилась я, хотя в глубине души мне нравилось, как он командует.

— Здесь я мужчина, который кормит женщину, — отрезал он. — Твоя задача пить вино, смотреть на меня с восхищением и не лезть под руку. Иначе свяжу армированным скотчем. Он у меня есть.

— Какой ты… любишь покомандовать, — фыркнула я, делая глоток вина. Вино было отличным. Холодным, с нотками зеленого яблока. — Ладно. Удиви меня, Таёжный медведь.

Через пятнадцать минут передо мной стояла тарелка с пастой. Она выглядела просто. Никакой микро-зелени и никаких капель бальзамического соуса. Просто макароны, бекон и сыр.

Я накрутила пасту на вилку, отправила в рот и закрыла глаза.

Это было до неприличия вкусно. Вкус, о котором я забыла в погоне за идеальными текстурами и сферами из огурца.

— Ну как? — спросил Михаил, садясь напротив со своей тарелкой.

— Съедобно, — пробурчала я, стараясь не выдать того, что готова вылизать тарелку. — Для любителя, очень даже неплохо. Аль денте поймал.

— «Съедобно» от Вишневской это как три звезды Мишлен от обычного человека, — усмехнулся он, салютуя мне бокалом. — Я польщен.

Мы ели в тишине, иногда обмениваясь неловкими взглядами. Скорее, неловко было мне, а Миша чувствовал себя, в этот момент, хозяином жизни. Вот наглец!

— Слушай, — спросила я, когда с пастой было покончено, и мы перешли ко второму бокалу. — Если ты такой весь… эстет. Квартира, Джулия Чайлд, «Рислинг». Что ты забыл в «Северных Зорях»? Почему чинишь всё подряд и воюешь с бойлерами в этой глуши?

Михаил покрутил бокал в пальцах, глядя на золотистую жидкость. Улыбка сползла с его лица, оно стало задумчивым.

— Устал, Марин. Я раньше… много где был. И на северах, и на платформах нефтяных. И бизнесом пробовал заниматься. После того, как с полярным прошлым пришлось завязать. Шумно там. Грязно. Люди грызут друг друга за любую мелочь. А тут, в Карелии… тихо. Лес не врет. Труба, если течет, то течет, а не улыбается тебе в лицо, держа нож за спиной. Мне нравится делать руками простые вещи. Чинить то, что сломано. Видеть результат. А эстетика… — он обвел рукой квартиру. — Это для души. Чтобы не одичать окончательно.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня тает мой внутренний ледник, который я выращивала годами. Передо мной сидел не грубоватый завхоз, а умный, раненый жизнью мужчина, который нашел свой способ быть счастливым.

И этот мужчина спас меня от Клюева. И купил мне штаны с начесом.

— Ты удивительный человек, Миша, — тихо сказала я. — Странный, но удивительный.

Он поднял на меня глаза. В них, глубоких, как лесное озеро, плескалось искреннее тепло.

— Ты тоже ничего, Снежная Королева. Когда оттаешь.

Мы сидели слишком близко к друг другу. Кухонный стол казался ничтожной преградой.

И тут случилось то, что обычно случается в дешевых мелодрамах, но в нашей реальности обрело зловещий смысл. Моргнул свет. Холодильник перестал гудеть. И абсолютная темнота накрыла квартиру.

— Оп-па, — голос Михаила прозвучал совсем рядом. — Опять свет отключили, подстанция не тянет. Вот достали.

Я вцепилась в край столешницы. Темнота была хоть глаз выколи.

— И надолго это? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Бывает на час, бывает до утра. Не бойся, я здесь.

Я услышала шорох, чирканье спички, и крошечный огонек осветил лицо Михаила. Он зажег толстую свечу, стоявшую на полке. Потом ещё одну. Теплый, живой свет заплясал по кухне, отбрасывая длинные тени.

— Романтика, — хмыкнул он, ставя свечу между нами. — Клюев бы удавился от зависти.

Теперь, при свечах, его квартира исчезла. Остался только островок света, два бокала вина, и мы двое.

Он посмотрел на меня через пламя свечи. Тени легли на его лицо, делая черты ещё мужественнее. Я почувствовала, как сердце начинает отбивать бешеный ритм где-то в горле.

Расстояние между нами сократилось до опасного минимума.

— Марина, — тихо сказал он. Его голос стал ниже. — А ты знаешь, что делают в скандинавских странах, когда отключают свет и за окном метель?

— Рассказывают сказки про троллей? — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ.

— Не только, — он подался вперед. — Они греются.

Я сглотнула. Мне стало очень жарко. И я совершенно не знала, какой рецепт из моего арсенала подходит к этой ситуации.

Глава 20

Свеча догорала, превращаясь в бесформенную лужицу воска. Тени на кухне стали длиннее, словно пытаясь спрятать нас от всего мира. Вино в бутылке закончилось, но опьянение было не от него.

— Знаешь, Лебедев, — я крутила ножку бокала, глядя на танец пламени. — Я