Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг

Я посмотрела на него снизу-вверх. Помпон на шапке качнулся.

— Спасибо, — тихо сказала я.

Мы вышли из магазина, нагруженные пакетами с моей «гражданской» одеждой. Мороз уже не кусался, он лишь приятно пощипывал лицо. Я чувствовала себя защищенной рядом с этим огромным мужчиной, который решал проблемы, просто покупая штаны с начесом.

Мы сели в машину. Печка уже действительно жарила, как обещано. Я стянула шапку, пытаясь пригладить волосы.

Вдруг карман моего пальто, лежащего на заднем сиденье, завибрировал.

Звонил Пал Палыч.

Я включила громкую связь.

— Марина Владимировна! Миша! — голос директора срывался на визг. На фоне слышался какой-то грохот и звон битого стекла.

— Что случилось, Пал Палыч? — напрягся Михаил.

— Не возвращайтесь! Слышите? Ни в коем случае! Он… он обезумел!

— Клюев?

— Да! Он напился! Кричит, что это заговор! Клюев разбил витрину в лобби! Он вызывает наряд полиции, чтобы объявить вас в федеральный розыск за… за хищение продуктов и саботаж!

Я похолодела. Уютное тепло пуховика мгновенно испарилось.

— Какой розыск? Пал Палыч, он бредит! — воскликнула я.

— Ему плевать! Он звонит кому-то в министерство, требует закрыть все выезды из района и ищет повод для драки, он хочет крови! Михаил, он сказал, что если увидит тебя, то… — Пал Палыч понизил голос. — То посадит. Найдет за что. А Марину Владимировну…

Директор замолчал, но я и так поняла.

— Понял, — голос Михаила стал стальным. — Держитесь там, Пал Палыч. Запритесь в кабинете. Мы исчезнем. Сутки, может двое. Пока он не проспится или не уедет.

— Куда исчезнете? — всхлипнул директор. — Тут же везде его люди могут быть… На постах ДПС…

— Найдем куда. Всё, до связи!

Михаил сбросил вызов и с силой сжал руль.

— Ну вот, приехали, — я нервно теребила помпон шапки. — Мы теперь беглые преступники. Бонни и Клайд карельского разлива. И что нам делать? В гостиницу нельзя?

— Нельзя, — отрезал Михаил. — В любой гостинице нужны паспорта. Данные сразу уйдут в базу. Если Клюев действительно подключил своих цепных псов, нас найдут через полчаса. А мне, знаешь ли, не очень хочется проверять, насколько крепкие у него связи в органах.

— И что тогда? Ночевать в машине? — я с ужасом посмотрела на тесное пространство заднего сидения.

Михаил медленно повернул голову ко мне. В его взгляде читалась какая-то шальная решимость.

— Нет. Машина на трассе слишком приметно. Есть одно место. Никакой регистрации, никаких баз данных. Глушь, где даже волки боятся выть, чтобы не разбудить хозяина.

— Это… — я сглотнула, предчувствуя недоброе. — Это то, о чем я думаю?

— Придется ехать ко мне, Марин. В мою берлогу.

— В берлогу? — переспросила я слабым голосом. — Это там, где шкуры на полу, топор в стене и удобства во дворе под ёлкой?

— Ну, шкуры есть, — усмехнулся он, заводя мотор. — Топор тоже найдется. А насчет удобств… скажем так, это будет самый экстремальный опыт в твоей гламурной жизни. Держись за ручку, мы уходим в подполье.

Он резко развернул машину, и мы съехали с освещенной трассы на узкую, занесенную снегом лесную просеку, ведущую в полную темноту.

* * *

Я приготовилась к худшему. В моем воображении «берлога» Михаила рисовалася как мрачный сруб посреди непроходимой чащи. Я морально настраивалась спать в пуховике, отбиваясь от росомах и слушать, как волки грызут бампер машины.

Поэтому, когда машина Миши, петляя по заснеженным улицам, въехала в обычный спальный район Петрозаводска, я испытала легкий когнитивный диссонанс.

— Лебедев, — осторожно начала я, глядя на ряды типовых панельных девятиэтажек, уныло глядящих желтыми окнами в темноту. — А где волки? Где вековой лес? Где, в конце концов, аутентичность?

— Волки нынче пошли городские, — усмехнулся он, паркуясь у подъезда, дверь которого была украшена живописными, но нецензурными граффити. — А лес… лес у меня в душе. Приехали. Вылезай.

Мы вошли в подъезд. Я брезгливо подобрала за штаны своего новенького лыжного комбинезона, чувствуя себя космонавтом, высадившимся на враждебную планету. Лифт, скрипя, вознес нас на седьмой этаж.

Миша звякнул ключами, открыл обычную железную дверь и пропустил меня вперед.

— Добро пожаловать в святая святых. Обувь можно не снимать… хотя нет, снимай. У меня теплый пол.

Я переступила порог и замерла.

Челюсть моя, если бы не годы тренировок по сохранению невозмутимого лица, ударилась бы о ламинат цвета «беленый дуб».

Это была не холостяцкая берлога с горой носков и пивных банок. Квартира Михаила выглядела совсем не такой.

Светло-серые стены, идеально ровные. Никаких ковров на стенах. Просторная гостиная, объединенная с кухней. Простой, но стильный диван глубокого синего цвета, торшер на тонкой ножке, стеллажи с книгами. Книгами, Карл! Бумажными! Расставленными, кажется, по цвету корешков.

Чистота была такая, что моя «операционная» на кухне санатория могла бы почувствовать укол зависти. Ни пылинки и воздух свежий, пахнет не перегаром и не табаком, а можжевельником и кофе.

Я стянула шапку с помпоном, чувствуя, как мои шаблоны трещат по швам.

— Ты… ты здесь живешь? — глупо спросила я, вертя головой. — Или ты арендуешь для свиданий, чтобы пускать пыль в глаза доверчивым барышням?

Михаил закрыл дверь, отсекая шум подъезда, и повесил наши куртки на вешалку.

— Живу, — просто ответил он, проходя вглубь квартиры. — А что, не похоже?

Я прошла следом, опасливо ступая в носках по действительно теплому полу. Это было приятно после ледяной улицы.

— Слишком чисто, — прищурилась я, включая свой режим «Ревизорро». Я провела пальцем по полке стеллажа. И тут чисто. — Для завхоза, который чинит трубы кулаком и носит свитера, пахнущие костром, это подозрительно. Где подвох, Лебедев? Где ты прячешь трупы предыдущих шеф-поваров?

Михаил открыл холодильник. Огромный, стальной, двухдверный красавец, о котором я мечтала полгода и достал бутылку белого вина.

— Трупы? — переспросил он абсолютно серьезно, доставая два бокала. Тонкое стекло, не какая-то там «Икеа». — На балконе. У меня там су-вид промышленный стоит. Томлю их при низкой температуре сорок восемь часов. Получаются очень нежными.

Я поперхнулась воздухом, а он, даже не улыбнувшись и продолжил:

— Шучу. На балконе у меня лыжи и велосипед. А чистота… Я люблю порядок. Хаоса мне на работе хватает, спасибо Пал Палычу и таким вот «Клюевым». Дома должна быть тишина и покой, правильно?

Он поставил бокалы на кухонный стол и посмотрел на меня.

— Вино будешь? «Рислинг». Не «Шато Марго», конечно, но и не из пакета.

Я кивнула, всё ещё пребывая в легком шоке и подошла к стеллажу. Ремарк, Лондон, техническая литература по строительству, несколько альбомов по искусству и… «Основы