Только моя - Кристина Зайцева
Соски просвечивает. Моя кожа не успела, как следует загореть этим летом, поэтому на контрасте кажется еще светлее, чем есть. Провожу руками по груди и животу, глядя на себя в зеркало, и понимаю, что мне нравится. Да, нравится.
Быстро переодевшись, иду на кассу, пока не передумала.
Пока мою покупку укладывают в фирменный пакет, роюсь в своей сумке, чтобы найти карту, но пальцы цепляются за сиреневые стринги, которые я сунула туда вчера в состоянии аффекта.
Сжав губы, комкаю маленький сиреневый треугольник и заталкиваю его в боковой карман, который застегиваю на молнию, собираясь забыть об этом предмете своего гардероба навсегда, как и о том, кто мне этот предмет дал.
Точнее, вернул.
Он вернул мне мои чертовы стринги! И зачем? Это его чертова тяга к равновесию?! Зачем он вообще приходил?!
Если бы могла, швырнула бы их ему в лицо.
В его красивое, дурацкое лицо.
Пряча глаза, вручаю кассиру карту и ухожу из магазина сразу, как только мне отдают пакет с моей покупкой.
Город заливает дождем, ночью опять была гроза. Дворники гоняют воду по лобовому стеклу, и я стараюсь ехать не слишком быстро, чтобы не утопить прохожих на тротуарах.
Из-за этого дождя дома все кажется блеклым и тусклым.
Именно поэтому я сбежала еще утром, чтобы выбраться из этой давящей серости и из своей хандры, которая никуда не делась и даже не притупилась. Будто вернулась на год назад. В те дни, из которых выбиралась с таким трудом, каждый день борясь с тоской!
Ненавижу его…
– Полина! – зовет мать из кухни.
Отец сегодня играет в теннис, поэтому я не рассчитываю застать его.
В доме пахнет едой. Мой желудок пустой. Я не собираюсь умирать с голоду, поэтому снимаю кеды и иду на запах.
– Ужин в духовке. Тебе бы пару килограмм скинуть, ты поправилась, – рассуждает мама, сидя на барном стуле и листая что-то в своем планшете. – На гарнир возьми брокколи.
Волосы достались мне от нее, но она давно носит каре, считая, что это придает ее лицу свежесть.
Игнорируя ее совет, кладу себе рис.
Она поджимает губы, когда усаживаюсь напротив, но воздерживается от комментариев.
– Захар заглянет к нам на ужин на этой неделе?
– Да… – бормочу.
– Отлично, тогда дам Наталье распоряжение. Пусть приготовит что-нибудь интересное.
Вряд ли Захара можно удивить едой, но эту информацию я оставляю при себе, хотя любовь матери к моему парню безграничная. Ничто не способно испортить ее мнение о нем. Он никогда не давал повода…
Это я отвратительная.
Вместо того чтобы тосковать о нем, я пытаюсь проглотить надоевший ком в горле вместе с курицей и рисом. И все же забираюсь на диван в своей комнате, слушая, как стучат по подоконнику капли дождя.
Накрывшись с головой одеялом, позволяя скатиться по своей щеке слезинке. Всего одной!
Пусть Матвеев подавится ею, как моим прощальным подарком, ведь я уверена, что больше он в волонтерском центре не появится. Ему всегда нужен был только повод, чтобы испариться из моей жизни, а я… я больше никогда не сделаю шаг ему навстречу.
У меня есть парень. И я… его люблю.
Глава 15
Полина
Влажный шершавый язык собирает с моей ладони собачье лакомство, продолжает лизать, даже когда на ней ни крошки не остается, потом в мою ладонь тычется холодный, мокрый нос под тихий радостный скулеж.
Улыбаюсь, чувствуя прилив настоящего удовольствия.
В мой палец вцепляются крепкие маленькие зубы, и я смеюсь, поднимая глаза.
– Он по тебе скучал, – хмыкает Тема, наш волонтер, стоя надо мной. – Может, все-таки придумаешь ему имя? – играет бровями.
Тема студент-второкурсник, который помогает присматривать за собачьим приютом. Он будущий ветеринар, но когда дело касается врачебного обслуживания проживающих здесь животных, мы зовем настоящего специалиста.
Щенок, который атакует мою ладонь – постоялец приюта, и с ним у нас… особенная дружба.
Он мой любимчик.
Это смесь лабрадора с какой-то дворняжкой, ему два месяца и его выбросили на улицу. Даже моя бесконечно доверчивая голова не в состоянии поверить в то, что этот щенок потерялся.
– Никаких имен, – бормочу, почесывая за черным ухом.
Его шерсть грубая, а мордочка совсем не «модельная», хотя и чистопородных собак выбрасывают на улицу, что уж говорить об этой крохе.
– Тогда сам что-нибудь придумаю, – подначивает Тема. – Потом не жалуйся.
– Вот и отлично…
– Уверена? – посмеивается парень.
– Абсолютно, – отвечаю скрепя сердце.
Я не хочу привязываться, а придумать щенку имя – это как раз и есть то самое. Привязаться…
У меня хватает рассудительности, и я в состоянии не быть ребенком. Мне в сентябре будет двадцать один, я знаю, что такое ответственность.
Я не могу позволить себе собаку. Мать никогда не потерпит в доме щенка, тем более полудворняжки, а Захар… хоть мы и не живем вместе, даже в отдаленной перспективе ему и подавно такая собака не нужна. Он любит все лучшее. Все первоклассное.
Я найду ему хозяина.
Обещаю это мысленно, глядя в жалостливые черные глаза.
Поднявшись с корточек, поправляю юбку и потуже затягиваю узел цветной косынки, которую повязала вместо обруча, чтобы хоть как-то скрыть полнейший бардак в своих волосах.
У меня не было никакого желания приводить их в порядок сегодня утром.
Я рассчитывала выспаться, вместо этого… всю ночь слушала надоедливый дождь за окном, корчась внутри от тоскливого одиночества.
Это неправильно!
Я хочу, чтобы это чувство убралось туда, откуда пришло. У меня есть все, чтобы не быть одинокой, и я хочу стряхнуть с себя это чувство. Или хотя бы спрятать. От всех…
Попрощавшись с Тёмой, резко переставляю ноги, втаптывая их в землю.
Под резиновыми сапогами хлюпает мокрая земляная каша.
Моя машина выглядит так, будто участвовала в ралли. На кузове разводы грязи, предпочитаю на них не смотреть. Когда переобуваюсь в кеды, добавляю к общей картине еще и грязные резиновые сапоги, которые убираю в багажник.
Я не была здесь пару недель.
Дорога сюда – настоящий ад для моего «мерседеса», особенно сейчас, когда ее размыло.
В машине у меня стопка объявлений с фотографией щенка, я собираюсь развесить их по городу с нарушением любых установленных правил и моих внутренних этических норм.
Этот вандализм занимает у меня почти час, но я предупредила всех в офисе о том, что у меня дела, и я опоздаю. Я практически ненавижу себя за то, что, приближаясь к нему, внутренне напрягаюсь, а потом… чувствую укол под ребрами.
Парковка пуста.
Уже
